Кто-то из фанатиков, видя ускользающую из под носа добычу, пытался личным примером сподвигнуть своих собратьев на атаку, но его голова разлетелась, как переспелый арбуз, и больше смельчаков не нашлось. Оба пулеметных расчета на основной стене работая в паре, выкашивали орду фанатиков, словно траву. Атака захлебнулась, «бандерлоги» смогли выйти из под удара и уже втягивались, под прицелом заградительного отряда, в открытый специально для них боковой проход.
Неожиданно повеяло холодом, разгоряченные, покрытые испариной тела живо отреагировали на смену температуры, ощутив его бодрящее воздействие.
— Эх, согрел бы кто… — протянула Фрау, бросив многозначительный взгляд на Беса, и зябко поежилась.
Он усмехнулся и многообещающе ей подмигнул.
На стену вбегали и занимали позиции, прячась за выложенными мешками с песком, защитники дока.
— Баркас решения твоего я не понял. — недоуменно обратился к своему лидеру Живчик.
— Нечего здесь понимать. — тут же ответил здоровяк, нахмурив брови. — Мне конечно, «обезьяны» не по нраву, но они люди, у нас с ними здоровая конкуренция, если можно так сказать. А этих, даже животными назвать язык не поворачивается. Каннибалы! Тьфу!
— А ты вспомни, сколько наших «бандерлоги» в Трусовском парке положили? — продолжил настаивать Живчик.
Бес уловил брошенный яростный взгляд здоровяка на бригадира Первой Ударной и тот моментально осекся. Сама схватка между «обезьянами» и Береговыми ни для кого секретом не была. Практически полностью уничтоженный отряд Философа, за какой-то надобностью посланный Баркасом в местность, лежащую в стороне от их владений. Но до сих осталось не известным, чем же именно оказалось яблоко раздора, послужившее причиной для столь кровопролитного столкновения.
— Флаг! — крикнули с соседнего пулеметного расчёта. — Выбросили белый флаг!
— Неужто капитулируют? — удивился Живчик.
— Переговорщика пришлют. — буркнул Бес, осторожно выглядывая из-за мешков с песком выложенных по всему периметру.
И, правда, справа от баржи появился плотный лысый человек, размахивающий над головой белой тряпкой привязанной к дулу автомата. Он немного постоял на месте, покачивая из стороны в сторону импровизированным полотнищем, и неспешной твердой походкой направился к стенам дока.
— Пижон. — презрительно усмехнулся Живчик, комментируя внешний вид парламентера.
Бес неоднозначно пожал плечами.
— Шериф! — удивлённо продолжил поисковик и озадаченно посмотрел на Фрау.
Договаривать не пришлось, девушка поняла его без слов и кивнула соглашаясь.
— Как минимум странно.
— Хватит сюсюкать! — разозлился Баркас. — Говорите, если есть что!
— Понимаешь, эта ситуация из ряда вон. Никогда Дикий до этого не поручал Шерифу ведение переговоров. — с ненавистью прошипела Фрау, и присев на корточки облокотилась на мешки. — В его ведение исключительно силовое решение вопросов. Вот и думай теперь, что они замыслили.
Лицо девушки исказилось, что случалось в минуты повышенной эмоционально — негативной напряженности. Бес понимающе кивнул, он считал подозрения Фрау в причастности Шерифа к гибели её общины вполне обоснованными.
Человек тем временем приблизился и остановился метрах в пятидесяти от стен дока, отсвечивая расписанным татуировками бритым черепом. Бес с легким оттенком зависти окинул взглядом опрятно одетого человека, вычищенные чуть ли ни до блеска берцы, светлые джинсы не висят и не короткие, поверх белой футболки расстегнутая кожаная куртка чем-то напоминающей летную, наверное, коричневым меховым воротником. На неё нашиты поблескивающие металлические бляхи, на бедре болтается короткая булава. Автомат он закинул на плечо и белое полотно теперь трепетало у него за спиной.
— Держи свою тряпочку на виду! — крикнул ему пулеметчик. — И молись, чтобы ее ветром не сдуло! Сразу положу!
Баркас одобрительно кивнул.
Шериф же прищурился, гадливо усмехнулся и подошёл ещё ближе, выйдя из сектора обстрела пулеметных расчётов.
— А сейчас? — спросил он спокойным голосом, скаля зубы, что в его случае обозначало улыбку.
— Хитрая скотина. — желчно прошипел пулеметчик, кинув вопросительный взгляд на лидера.
— Никуда не денется. — равнодушно отреагировал Баркас. — Ну-ка, Живчик побеседуй с ним.
Но Шериф начал раньше. Его зычный голос взлетел над стенами.
— Зачем Баркас ты вписался за них?! Зачем положил наших людей?! Они не сделали ни единого выстрела по вам! Разве не твои они враги?! Разве не враги они всем нам?! Отдай их нам! А сам присоединяйся к нашей армии! Многие жизни этим сохранишь, ещё большим уважением к тебе твои люди проникнуться! Большие перемены произошли, пока вы рыболовством здесь занимаетесь! Там! — Шериф махнул за спину: — Больше нет Поисковиков, а Лежбище и Ковчег теперь принадлежат нам! Все земли на этой стороне наши! Посмотри на полчища за моей спиной! В случае необходимости мы сметем вас и заберем берег, не зависимо от вашего согласия! А затем, мы рано или поздно, найдём Пруды и присвоим себе всё, что было вам дорого! Мы теперь не стая, мы Легион! — последние слова он прокричал и по округе разнёсся собачий вой, поднятый остальной бандой.