— Я принял решение возвращаться. — продолжил Майор. — Поставленную задачу мы не выполнили. Твой товарищ оказался слишком шустрым на свою голову. Не торопись он так и всё закончилось бы хорошо.
— Совсем не факт и смотря для кого. — возразил ему долго молчавший Бес. — Не успей он уйти, и девчонка была бы уже у них в руках. — Он неопределенно махнул в сторону. — Да ещё неизвестно как бы он отреагировал на ваше появление.
— Твоя правда. — согласился военный. — Один из тех случаев, когда репутация сыграла против нас. Твоё решение? Но, имей в виду, рамки моего задания ограничиваются этим берегом.
— Значит, вы посещали и тот? — поисковик, не моргая, смотрел в глаза «бандерлогу».
— Прими решение. — терпеливо повторил Майор. — И, вполне возможно, узнаешь о многом…
— О Двух Первых? — насмешливо перебил его Бес.
— Не только. — не реагируя на издевку, ответил собеседник. — Например, о девочке и почему она так всем понадобилась, о Госпитале и тех, кто его разрушил, о зооморфах, о закулисных играх и делах странных и непонятных, что ведёт персона даже нам не известная, и да, сможешь познакомиться с человеком, о котором ходят легенды.
К концу его тирады насмешливая ухмылка сползла с лица поисковика.
— У меня возник один вопрос. А почему собственно я удостоен такой чести? — кисло спросил Бес.
— Скажу сразу ты не единственный такой. — улыбнулся «бандерлог». — У любого командира уходящей на задание группы есть так сказать определенный список людей, которых он может привлечь исходя из их уровня благонадёжности и пользы. Принятие решение остаётся непосредственно за командиром, исходя из ситуации, как в данном случае за мной.
— Определённый список. — повторил за ним Бес. — То есть вы не альтруисты. Не хотите со всеми делиться удобствами и знаниями.
— Ну, во-первых, удобств на всех не хватит. А во — вторых, с кем делиться, с такими как Дикий и его Шериф или Душман и фанатики?
— А если я откажусь?
Собеседник неопределенно пожал плечами.
— Будешь первым.
В комнату зашёл один из бойцов.
— Камнепад закончился, можем выдвигаться.
— Группе приготовиться к выходу. — отдал приказ поднявшийся Майор и, повернувшись к поисковику своей изуродованной стороной, продолжил. — Наши пути ещё какое-то время идут в одну сторону. До этого момента у тебя есть возможность поразмыслить.
Они выдвинулись. Цель их была видна и представляла собой земляную насыпь на вершине, которой покоилась дорожное полотно, ведущее непосредственно к самому железнодорожному мосту. Группа, послав в авангард двух бойцов, неспешно следовала за ними между развалинами кирпичных домов, не выходя на открытые участки, но и не прижимаясь особо к постройкам. Непривычно тихо в этих местах, казалось, даже ветра в поднебесье, шумели здесь не так раскатисто. По ощущениям, очень похоже на застывший во времени парк, оставшийся по ту сторону насыпи. Поисковик подменил уставшего бойца и, подставив раненому, плечо они поковыляли дальше, неторопливо обходя попадавшиеся преграды. Бес, воспользовавшись ситуацией, размышлял над заманчивым предложением Майора. Доводы, приведённые им в качестве аргументов, имели под собой весомое и убедительное основание. Чего стоил один намёк о возможности, узнать причастных к разгрому Госпиталя. Да, что уж там, он сможет озолотиться на одних только заказах, показать место базирования «бандерлогов». Представив, какой он поднимет ажиотаж этой новостью среди поисковиков и других группировок, невольно замечтался, попутно твердо решив, всё-таки принять предложение Майора.
В скором времени, группа уже поднималась по бетонным ступенькам, ведущим на вершину земляного сооружения. Осталось совсем немного, метров пятьдесят до той условно — финальной точки их прогулки с бандерлогами, достигнув которой произойдёт некий переломный момент. Казалось бы, решение принято и можно успокоиться, но с каждым следующим шагом твердость в правильности выбранного пути становилась всё более неоднородной. Совсем не к месту вспомнились ямочки на щеках улыбающейся Фрау и её слова, сказанные ему в Ковчеге на прощание. Бес потряс головой, будто это могло помочь прогнать неудобные сейчас воспоминания. Раскис он что-то совсем, от усталости наверно, иначе как объяснить то состояние тоски и беспокойства, которые наваливаются на него при мысли о принятом решении. Зачем эти скребущие ощущения внутри, при попытках забыть поступок Наивного и его погибших товарищей, выкравших девочку у фанатиков и священника, отказавшегося их выдать тому чучелу в мешке, и так всерьёз рискнувшим своим устоявшимся бытом и семейным хозяйством. Может прав Баркас, нельзя жить одной только заботой о тепле собственной задницы и главное в жизни это семья или говоря его словами Артель.