Очнулся он от резкого толчка в плечо. Перед ним стоял все тот же приснопамятный сержант, но уже груженый как лошадь Пржевальского всем тем, что у него получилось вежливо отжать у своих невольных попутчиков. Нести одновременно два полных вещмешка и бумажную коробку сверху у того ну никак не получалось.
- Эй, ну помоги что ли, что сидишь-натужным голосом пробубнил раскрасневшийся от усилий военный.
«Куда им столько, солить они все это собрались, что ли...» - мелькнуло в голове у Дмитрия. Но, тем не менее, поднялся и протянул руки:
- Давай я понесу коробку - сказал он.
Донеся провиант до первого плацкартного отсека в вагоне, где располагался их старший группы, он развернулся, и уже было хотел уйти на свое место, как его окликнули:
- Эй, солдат, иди сюда!
Это был старший лейтенант, сопровождающий их группу в свою часть.
- Садись! - бухнул тот глухим, пьяным голосом, указал на место напротив, поставил перед Дмитрием белый пластиковый стаканчик и начал наливать в него водку.
Глазам Димы открылась феерическая картина, стол в обычном плацкартном отсеке был на высоту половины окна завален кучей разнообразной снеди: тут были какие-то колбасы, лежащие вперемешку с кусками вяленого мяса, небольшими вакуумными упаковками семги, торчащие ноги копченых куриц. Там и сям, из этой горы провианта торчали бутылки водки разных размеров, форм и производителей. Вершину этой пищевой инсталляции, на манер звезды на новогодней елке, украшала бутылка дорогого армянского коньяка.
Лейтенант, здоровенная детина за метр девяносто, косая сажень в плечах, которого, впрочем, сильно портил уже весьма серьезных размеров живот, закончил водконаливные мероприятия и, протянув приличный кусок колбасы, буркнул:
- Пей.
Дмитрий, несмотря на то, что заядлым выпивохой никогда не был, на секунду задумавшись, отказываться не стал, поморщившись, сделал глоток огненной жидкости, зажевал предложенной колбасой.
Лейтенант был уже изрядно подшафе и ему хотелось общаться, и не особенно важно с кем именно.
- Ну что, с мужиками знакомишься потихоньку? - спросил он.
- Да, неплохие вроде пацаны, много знакомых, город-то у нас небольшой - ответил Дмитрий.
Тут видимо последний выпитый офицером стакан крепкого горячительного достиг цели, он вдруг агрессивно осмотрел кучу на столе и напористо заявил:
- А чего это у нас бардак в расположении!!!??? Непорядок!!!
Сказал это, рывком поднялся, оттянул вниз створку окна, и, собрав одним движением все немалое содержимое стола, могучим броском отправил его в образовавшийся просвет.
«Обана!», - подумал Дмитрий, глядя как с ним прощаются, печально покачивая разноцветными горлышками, улетая в неведомые дали, бутылки спиртного в компании разнообразных деликатесов.
«По-моему, мне пора покинуть товарища страшного лейтенанта, а то он и меня может отправить вслед за колбасками...» - смекнул призывник.
Но опасения его не подтвердились. Офицер расслабленным движением рухнул на свое место и уже глядел на Диму вполне благосклонным взглядом.
- Васютаааа!!! - внезапно заорал он на весь вагон дурным голосом.
- Да, товарищ старший лейтенант! - в мгновение ока перед ними материализовался тот самый, приснопамятный сержант.
- Васюта, ты видишь!!!???
- Что, товарищ старший лейтенант???
- Васюта, я говорю... Ты видишь!!!???
- Что, товарищ старший лейтенант??? - на этот раз сержант испуганно выпучил глаза.
- Долбить-колотить!!! Васюта, ты видишь, что стол у меня пустой!!!???
- Сейчас исправим, товарищ старший лейтенант!!! - по-конски затопав по коридору, «заготовщик» исчез в глубинах вагона.
Через пятнадцать минут стол вернулся в исходное агрегатное состояние, на нем снова красовался очередной пищевой Эверест, а лейтенант опять пытался разлить спиртное, что получалось у него весьма успешно, но не точно, сначала он напоил свои форменные брюки, и только потом стаканчик.
Дверь хлопнула, и на сцене появились новые действующие лица: уже известная Дмитрию пожилая проводница, и, видимо, ее заметно более молодая коллега. Выглядела коллега сногсшибательно: высокая, размер так 4-й и ноги от ушей, очень эффектная брюнетка.
Хорошо подвыпивший офицер, увидев гостью, моментально забыл про Диму и тот, поняв, что тут он уже явно лишний, ушел к себе. Немного поворочался на жесткой койке, послушал гул пьяных голосов, весь вагон уверенно напивался, как в последний раз, и незаметно для самого себя заснул.