Голову из воды выудили, следуя его указаниям. Провели следственный эксперимент, на протяжении которого парк был полностью огорожен, оцеплен полицией и сотрудниками государственной безопасности. У металлического забора волновалась делегация родителей пропавших девочек и им сочувствующих, с плакатами, с черными знаменами, требовавшая скорейшего суда и суровой расправы; демонстранты давали интервью, по телевизору снова и снова показывали фотографии похищенных и убитых, возмущались цинизмом покупателей картин, замаранных невинной кровью» В интересах следствия личность убитой — чья голова была обнаружена в парковом озере — хранилась пока в строжайшей тайне.
Узнал я об аресте из телевизионных новостей. В первом же выпуске была названа его фамилия; показали и его фотопортрет, несколько картин, афишу одной из бельгийских выставок, какую-то американскую галерею, отличившуюся, как я понял, особенно полной коллекцией произведений художника-убийцы… Показали и тот самый парк, и то самое озеро, и людей в скромной форменной одежде на его берегу; к берегу подплывала темно-зеленая резиновая лодка, еще две стояли подальше; с одной упал в воду черный человек с желтым баллоном на спине, скрылся под водой, неуклюже подвигав над поверхностью огромными ластами (озерцо было, судя по всему, неглубокое), снова вынырнул. К камере вдруг побежал человек в штатском, остальные закричали, замахали руками… Репортаж прервался, и на экране снова появился ведущий. По мнению ведущего новостей, Виктор полностью сознался в совершенном преступлении.
В тот первый вечер я поверил, что он — убийца. Вернее, в первый вечер у меня не было причин сомневаться в подлинности этой истории. Виктор сам обратился в полицию, самостоятельно указал озеро, назвал место, куда забросил отрубленную им голову, — кто будет делать подобные признания просто так, для развлечения, от скуки?! Сомневаться я начал через несколько дней: добровольно обратившись в полицию, безоговорочно взяв на себя убийство, он отказывался сообщить такие, казалось бы, второстепенные подробности, как мотивы и обстоятельства преступления, да указать место, в котором спрятал туловище убитой. Но самым главным было, конечно же, другое: мы были знакомы, одно время — довольно близко. В последний раз мы виделись на представлении моей книги, к которой Виктор сделал несколько иллюстраций. Мой издатель отказывался за них платить; в жестких руках Викторова менеджера дело едва не дошло до суда; не поссорившись, мы перестали общаться. С тех пор я почти ничего не знал о его частной жизни. Общие знакомые рассказывали, что в последнее время он бросил живопись и с головой ушел в благоустройство домашнего гнезда; увлекся службой на каком-то коммерческом посту с высокой заработной платой.
Однако каким бы ни было мое сегодняшнее отношение к этому человеку, представить своего — пусть и бывшего — друга в роли патологического убийцы мне сложно.
В адвокатах у него была молоденькая девушка с темным оттенком кожи, тонкими, какими-то индийскими чертами лица и неожиданно русским именем. В первые дни она часто выступала по телевидению, давала интервью газетам и журналам. Она складно говорила и наверняка была хорошим человеком, только при виде нее у меня возникало ощущение, что она не сумеет помочь своему подзащитному — хотя бы потому, что нисколько не сомневается в его вине.
С другой стороны, что мог я для него сделать? Ровным счетом ничего. И тем не менее, как ни убеждал я себя, что помочь ему — не в моих силах, с каждым днем у меня все больше портилось настроение. В конце концов, очередной бессонной ночью я решил встретиться с его адвокатом. Скажем так: для успокоения совести.
В телефонном справочнике номера ее не оказалось — ни в адвокатской рубрике, ни в алфавитном перечне. Позвонив в справочную службу, я получил отказ, так как не смог назвать ее адрес. Я было с радостью и облегчением остановился на этом, но вдруг, на беду свою, подумал обратиться в коллегию адвокатов, где неожиданно просто получил и телефон, и адрес ее конторы. Я позвонил ей, с неудовольствием назвался другом Виктора, предложил встретиться. Мы договорились на следующий день.