— Это не вопрос, — ответил Артем. – Просто убью, и все.
— И что это изменит?
— Ничего, — немного раздраженно ответил он, проходя мимо, — кроме того, что мне станет легче.
Лада ухватила его за руку, но Артем тут же высвободился.
— А что потом? – спросила она. – Что будешь делать потом, когда убьешь его?
Артем замер.
— Не знаю, — честно ответил он. – Думаю, умру сам.
— А о других ты не заботишься? – недовольно произнесла Лада. – Ты-то умрешь, а остальным что делать?
— Какие остальные? – не понял Артем. Он ожидал чего угодно – сочувствия, жалости, непонимания, в конце концов. Но Лада была раздражена. Она злилась на него за эти слова.
— Я про тех, кто рядом с тобой, — Лада поднялась, — один бы ты давным-давно сошел бы с ума. А потом – кол, и прах, растоптанный где-то в подворотне. Тебе кто-то помог, почти всегда помогают.
— Знаешь, — Артем почувствовал, как от злости опять начинают лезть клыки, — самое отвратительное в том, чтобы быть вампиром – это равнодушие. Мне плевать. Мне на всех плевать, и, если ты тут собираешься обвинять меня в эгоизме – катись куда подальше. Я хочу найти того ублюдка, а потом – сдохнуть сам, и закончить со всем этим дерьмом уже. Навсегда.
И он повернулся, собираясь уходить, но Лада опять ухватила его за руку.
— Я знаю, — ответила она, — я все знаю.
— Да откуда тебе…
Пальцы у нее были мягкие и теплые. Прикосновение разом восстановило в памяти утро в квартире у Руди. Такие же нежные руки Эвелины, покой и что-то неуловимое на краю сознания. Доброе, светлое, и, конечно же, неизбежное. То самое, из-за чего он до сих пор жив. Если это вообще можно назвать жизнью.
— Кто ты? – спросила Артем.
— Лада, — повторила та, не отпуская его руки.
— Да Дьявол! – он отшатнулся от девушки, вырывая свою ладонь из ее руки. – Ты разве не понимаешь, о чем я?
— Это ты не понимаешь, о чем я, — раздраженно ответила Лада, — скажи на милость, какая разница, кто я, если ты все равно собрался умирать? Тебе ведь плевать.
Артем недобро усмехнулся. Он мог бы кинуться на нее прямо сейчас, потому что от злости Артем обычно терял рассудок. Сделать больно другим, потому что больно тебе. Он только этим и жил.
— Знаешь, — Лада бросила взгляд на растерзанный труп, — ты просто слабак.
Да, он все-таки кинется на нее, потому что уровень бурлящей внутри ненависти запредельный. Потому что ему и так больно. Потому что еще капля, и он сорвется.
— Тебе помогли, — в глазах у Лады появилось отвращение. – Вытаскивали изо всех сил, а ты наплевал на все. На всех.
Артем зарычал, совсем теряя человеческий облик.
— То, что ты считаешь чужой виной – вина лишь твоя, — не останавливалась Лада, — На смерть тебя толкают не люди вокруг, а твоя идиотская жалость к самому себе.
Он бросился вперед, но поймал лишь воздух. Артем теперь был чертовски быстрым и сильным, но Лада умудрилась уйти от удара так, как будто бы ей это ничего не стоило. Словно она исчезла из одного места и сразу же появилась в другом. Как призрак.
— Ты не страшный, — услышал Артем ее голос, — ты жалкий. Вот и все.
Он резко обернулся, но рядом уже никого не было. Никакой Лады, только растерзанный труп мужчины в паре метров от реки.
Почти сразу, как она исчезла, по темной воде начали расходиться круги. На поверхности показалось бледное лицо.
— Здорово она тебя, да? – раздался чужой насмешливый вопрос.
Артем зажмурился, пытаясь преодолеть первый порыв броситься в воду, в попытке достать русалку. Он ее не достанет, конечно же, это будет просто глупо.
— Она из ваших? – через пару секунд спросил Артем.
Русалка мотнула головой.
— Но она классная, согласись? Не стала с тобой носиться, как курица с яйцом.
— Пошла вон.
Она цыкнула языком.
— Ай-яй, что с парнем сделал, — произнесла русалка, разглядывая мертвое тело на берегу. – А если бы тебя так?... Хотя, кто знает, тебе бы может и понравилось бы…