– К Неизбежному? – удивленно повторила Кейси. Не понимая, что происходит, она чувствовала себя ужасно.
Никс выступил вперед, сосредоточил взгляд на выжженной земле, раскинувшейся перед ними.
– Так было не всегда, – сказал он. – Вначале, когда мы заглядывали в будущее, Оракул показывал всемирный Армагеддон всего один раз из десяти.
Он помолчал, чтобы его слова проникли в сознание Кейси. Она смотрела на Никса, и у нее кружилась голова.
– Время шло, но независимо от того, что мы делали, вероятность Апокалипсиса постоянно увеличивалась, – продолжил Никс. – Один раз из пяти попыток заглянуть в будущее. Затем пятьдесят процентов. Семьдесят процентов. Наконец это стало единственным вариантом будущего, который мы видим. Сто процентов. – Он помолчал, картина разрушений за его спиной стала казаться еще ужаснее, когда выяснилось, что он собирается сказать дальше. – По-научному мы называем это окончательным результатом. Если говорить простым языком – просто судьба. В принципе, никакой разницы.
Мысли в голове Кейси неслись со скоростью миллион миль в час, перемалывая слова Никса. Может быть, это всего лишь злая шутка?
Нет, Кейси знала, что все, сказанное Никсом, – правда. Оставался лишь один вопрос. Кейси повернулась к Фрэнку и негромко спросила:
– Когда?
Фрэнк не стал пытаться подсластить пилюлю и честно ответил:
– Через пятьдесят восемь дней.
Глава шестнадцатая
«Пятьдесят восемь дней?» – подумала Кейси. Это же меньше чем через два месяца!
– Почему вы никому об этом не сообщаете? – спросила она, набросившись на Фрэнка и Никса, которые приглушенными голосами о чем-то разговаривали друг с другом. – Вся планета вот-вот погибнет, а вы тут... просто сидите сложа руки?!
– Ну, мы-то умирать не собираемся, – сказал Никс, обводя вокруг себя рукой. – На грани гибели ваш мир, а не наш. С нами здесь все будет в порядке.
Кейси не могла поверить своим ушам.
– Почему вы не вмешаетесь? – спросила она, пытаясь понять причину такой бессердечности.
На этот раз вместо Никса ответил Фрэнк.
– Потому что он не хочет, – сказал он.
Никс закатил глаза:
– О, Фрэнк... за тридцать лет изгнания ты так и не нашел ни одного нового довода. Если мы расскажем им об этом месте, вот это, – он указал через плечо на картины всеобщего разрушения, – случится здесь. С нами. Тогда не уцелеет ничто.
Попав в Землю Будущего, Кейси продумала массу вариантов того, что может случиться, но ни один из них не предусматривал, что настанет день конца света или что все можно было бы спасти, если бы не один упрямый эгоист.
– Если вы не можете изменить будущее, зачем вы заглядываете в него? – спросила она.
– Потому что это история, юная леди, – снисходительным тоном ответил Никс. – Если не следить за ней, мы будем обречены повторить ее.
– Но этого же еще не произошло, – возразила Кейси.
– На самом деле – произошло, – покачал головой Никс. – Ты просто не хочешь признать это.
Самодовольство и безразличие Никса вывели Кейси из себя. Судьба человечества – не предмет для экспериментов или изучения! Никс спокойно говорит о том, чтобы дать всему миру погибнуть. Это отвратительно!
– Я это не признаю! – выкрикнула, наконец, Кейси, не в силах больше сдерживать свой гнев.
Никс уже открыл рот, чтобы объяснить Кейси, что ее надежды напрасны, и тут произошло нечто. Никс был уверен, что никогда не увидит этого, но оно случилось. Изображение моргнуло, и картины разрушения исчезли, а черное небо стало голубым. На мгновение ожило то, что он считал безнадежно умершим – надежда.
Фрэнк тоже увидел это, и у него загорелись глаза. Стоявшая рядом с Фрэнком Афина улыбнулась.
Единственным, кто оставался в замешательстве, была сама Кейси. Она тоже видела, что произошло, но понятия не имела, что это было и что это означает.
Фрэнк обернулся к Никсу и усмехнулся.
– Ага! Видел? – воскликнул он. Никс ничего не ответил, стоял с непроницаемым лицом. – Я знаю, что ты видел! Ну, что я тебе говорил? Это значит, что есть шанс. Это значит, что мы можем...
Пока Фрэнк говорил, Никс залез в свой жилетный карман и вынул из него вилку камертона. Прежде чем Кейси или Афина смогли остановить его, он ударил Фрэнка камертоном по лбу. На лице Фрэнка промелькнуло удивление, которое сменилось гневом, потом его ноги подломились, и он без чувств рухнул на пол.