— Понимаю. Церковники нехорошо с вами обошлись, вы лишь защищались. Проливать за них кровь я не стану.
— Да, именно что, нехорошо. — поддакнул глава. — Я вам, господин Атха, как мужик, мужику, вы вроде, солдат честный, порядочный. Нам ведь незачем кровушку-то лить… Разойдёмся мы своей дорогой, если вы, господин, и ваши люди, поклянётесь честью паладинов, что не расскажите никому, о том, что тут видели.
Коготь нахмурился. Руфус, увидев его реакцию, тоже.
— Для меня, это не проблема. — равнодушно поджал плечами лев. — Да вот только… — он глянул через плече. — Эти экспедиторы были товарищами некоторых из моих людей. А они молчать не станут…
— Печально это слышать. — глава напрягся.
— Не делай глупостей. — тихо оборвал его Атха, на его морде не дрогнул и мускул. — Даже я один, могу справится со всеми вами.
— Недооцениваешь ты нас, господин, прямо как те глупые церковники… — разочарованно пробурчал гемменталь, сжав кулаки, так что аж хрустнули костяшки.
— Я паладин первого круга, Атха, по прозвищу Стальной Коготь. — вновь оборвал его лев, демонстрируя ладонь с отличительным перстнем высшего круга. — Среди отряда есть ещё двое, тоже из первого. Нерушимый… и Звон Смерти… если эти имена тебе что-то говорят. — Руфус поперхнулся, затем побледнел, выпучив глаза от удивления. Такую карту ему крыть было нечем, но лев продолжил давить, не оставляя ему времени на раздумья. — Я всё ещё не хочу проливать кровь. Мы спешим, у нас нет ни времени, ни желания копать могилы для целой деревни… Предлагаю следующий исход. — Коготь прокашлялся и продолжил. — Вы без каких либо глупых клятв пропустите мой отряд. Мы направляется в сердце Клыков вечного Льда. Ты, мужик умный, наверняка знаешь, кто там обитает. — взгляд главы резко переменился. Его кулаки разжались, а морщины на взмокшем лбу разгладились. Атха заметил, что это произошло раньше, чем он успел закончить. — Пока мы туда доберёмся, и пока вернёмся обратно, чтобы доложить о вашем проступке, у тебя и у твоих людей будет время уйти, вместе со всеми вашими пожитками. Куда вы направитесь, мне всё равно, главное, подальше отсюда.
— Ты бессердечен, господин… — только и пробурчал Руфус в ответ. Раздумывал он не долго, лишь делая вид, что колеблется. — Ладно. Проваливайте отсюда, к чертовой матери. — он отошел в сторону, пропуская отряд и махнул рукой остальным деревенским, что бы сделали то же самое.
— Разумный выбор. — Атха указал паладинам двигаться вперёд, не размыкая оборонительный строй. — Только не вздумайте нас преследовать.
— И мысли такой не было. — пробубнил гемменталь, всё ещё сохраняя тень добродушия в речи.
Глава 21: Сквозь бурю
И лорд вновь оказался прав, тропа стала труднее. А ведь после победы над кобольдом с его скорострельным арбалетом и отравленными болтами, парень ощутил себя поистине непобедимым. Первый десяток противников тут же спустил его обратно, с небес на землю, на корню срубив надежду на быстрое преодоление тропы. Но и в трудностях появились свои плюсы — Влад стал чаще посещать своего ученика, читая ему лекции о проклятиях, строении человеческого тела, его слабых местах и способах преодолеть его природные барьеры и ограничения. Все свои поучения он паковал в красивую обёртку из глумления, насмешек и постоянных подколов своего «непутёвого ученика, которому вечно нужно объяснять каждую мелочь».
— Единственное, что в людях мне так нравится, это их умение выживать и приспосабливаться. — размышлял лорд. — Уметь из самых последних сил впиваться в ускользающую жизнь, срывая ногти и ломая зубы, но в оконцовке выйти победителем за место под солнцем.
Так же и Вальдо приходилось приспосабливаться, хватаясь когтями за жизнь. Тропа менялась, преображалась, труднее становились не только противники. Её окружали высокие, уходящие высоко в туман серые скалы, что заметно ограничивало манёвры. Само окружение всеми силами пыталось остановить идущего вперёд молодого ученика. Тропа перешла в ступени, уходила всё выше, туда, где каменные скалы были покрыты тонким слоем инея, а туман не давал видеть дальше нескольких метров. Здесь было неимоверно холодно, а у Вальдо из одежды были только штаны да мягкие туфли. Вооруженные лёгким оружием противники без предупреждения буквально прыгали ему на голову, заставляя каждое мгновение быть наготове, ощущать опасность кожей, не взирая на онемевшие от холода конечности и стынущую в жилах кровь.
Вскоре хлынул дождь, залив водой скользкие каменные ступени. Злобный, яростный, хлеставший по телу ледяными кнутами ливень, извергающийся из невидимых небес. И встававшие на этом отрезке пути противники, были ему под стать. Матёрые вояки в оперённых шлемах и шерстяных плащах поверх черных панцирей и кольчуг, варвары и наёмники, прошедшие не одну военную кампанию. Ледяной ливень был им не по чем, каждый из них заставлял Вальдо выкладываться на полную, напрягать тело так, чтобы хрустели кости, а мышцы трещали от напряжения. Парень чувствовал их мастерство, возрастающее с каждым боем, видел его по тому, как противники держат оружие, в их походке, по их отточенным движениям и поведению в бою. Реки крови, стекающие вниз по ступеням, вместе с потоками дождевой воды, уже всё реже принадлежали бесчисленным врагам.
Чтобы побеждать, одних когтей просто не хватало. Возможно они прекрасно подходят против голой плоти и лёгких доспехов, но пасуют перед металлом. Вальдо приходилось проводить по несколько боёв с одним воином, чтобы изучить его, понять стиль боя и найти слабые места в обороне и сочленениях доспехов. Последний враг, с которым столкнулся ученик Мастера, убил его не менее десятка раз. Закованный в тяжеленные воронёные латы, неповоротливый рыцарь, прикрывающийся громадным башенным щитом, чуть ли не полностью преграждающим проход меж узких скал. Казалось, урони он эту махину на парня, и того бы раздавило в лепёшку. Умирая раз за разом от ударов шипастым шестопёром, парень был не в силах даже поцарапать его по видимому, зачарованные доспехи. Любые повреждения на них со временем просто исчезали. Металл сам залечивал свои раны.
Вальдо начал экспериментировать. Его кожа грубела, прочнела, когда он взывал к проклятию, но этого было мало, чтобы избежать порезов мечами и глубоких ран от стрел и копий. Когти не брали металл, нужно было что-то другое… Что-то бронебойное.
Усевшись прямо на мокрые каменные ступени, под холодным, проливным дождём, что ни на секунду не утихал, он снова воззвал к дремавшей в его сознании сущности, но не как раньше — более мягко, словно дрессировщик, пытающийся завоевать доверие дикого зверя. Тот откликнулся как и раньше, заставила когти с болью вырваться из человеческих пальцев. Но Вальдо было нужно другое, он старательно взывал к дремавшему зверю раз за разом, но результат не менялся. Отвергнув способ «по доброму», парень прибегнул к силе, тут же взяв ускользающую сущность проклятия под узды и грубой силой воли приказал ему подчиниться. Он ощутил, как напряглись мышцы на его руках, а под кожей начало что-то двигаться. Стиснув зубы, Вальдо добавил усилий, словно пытаясь одними лишь мыслями сдвинуть многотонный валун. Проклятие сопротивлялось, норовя вырваться, остаться свободным, паразитировать дальше, никому не прислуживая. Сконцентрировавшись, не ослабляя хватки, парень пожелал изменить свои руки.
«Моё тело, оружие!!! Моё тело, острейшие клинки!!!» — громыхала мысль в его голове. Сила таяла на глазах, по лбу и спине текли реки пота, Вальдо словно пытался заставить мощный водный поток течь в обратном направлении. Но тот никак не желал подчиниться, раз за разом проламывая выставленные юношей барьеры, сметая всё на своём пути.
И тут к Вальдо пришло озарение. Зачем менять суть потока, если можно лишь слегка изменить его направление? С новыми силами и пониманием он влил в это желание всю свою силу и концентрацию, взывая к проклятию, но не давая когтям вырваться наружу. Он ощутил, как кожа на его взбухших конечностях начала трещать и рваться, из-под неё пробивались острые, костяные шипы, овивающие его руки, словно броня. Он сложил пальцы на ладони вместе, и разорвавшие плоть когти срослись воедино, образуя широкое костяное лезвие, напоминающие катар*. Ему не нужно было принуждать проклятие, оно само рвалось наружу норовя смести всё вокруг, как стремительная горная река, Вальдо нужно было лишь указать этой реке путь, превратив её в опаснейшее из орудий убийства.