Наутро после проведённой в очередной пещерке ночи, Клус напоил этих двоих сваренным, буквально на коленке, желтым зельем из росшей под снегом прозрачной травы и каких-то порошков, что он тащил с собой. Мешанина эта смердела как прокисший кефир, но Трёхпалый наобещал пациентам, просто таки чудодейственной эффект, расхваливая своё снадобье, настолько красноречиво, что даже Атха подумал было попросить и для себя небольшую порцию. И как не странно, эликсир и правда подействовал. Виконт и лекарь начали шагать заметно бодрее.
Когда Коготь спросил у навигатора, чего он туда такого намешал, тот хитро улыбнулся и тихо ответил:
— Сахар, и силу самовнушения.
И вот, сквозь боль, мерзопакостную погоду, собачий холод и снежную бурю, отряд упорно двигался к своей цели. И утром пятого дня, они добрались к заветному месту, отмеченному на карте Атхи крестиком. На скале, к которой вела выложенная из камней, занесённая снегом тропа, возвышался остов небольшой крепости.
— Это… И есть башня ренегатов?.. — ни к кому не обращаясь, произнёс Атха. — Она в руинах.
— Вы меня спрашиваете? — тяжело дыша пробубнил шедший рядом с ним Химмель. — Я тут в первый раз… Удивлён… Хех… не меньше вашего…
Массивные каменный блоки, из которых была построена крепость, невиданная сила разбросала по всему склону горы. От некогда благородного сооружения остался лишь оплавившийся фундамент и остатки большой, прямоугольной башни.
— Полагаю, всё есть так, как и должно быть. — заметил Клус. — Взгляните внимательно на руины. Они не занесены снегом. — он указал пальцем куда-то вверх. — Их окружает мощный защитный барьер.
Паладины подняли вверх головы и наконец-то сумели разобрать, сквозь летящие им в лица снежинки, мерцающий словно утреннее зарево энергетический купол, по которому то и дело пробегали белые искорки.
Отряд приблизился к остаткам небольших крепостных ворот. Всего в шаге впереди, словно портал в другой мир, находился мерцающий барьер, чьи границы очерчивал фундамент разрушенного форта.
— Короткий инструктаж, прежде, чем войдём внутрь. — Атха повернулся к паладинам. — Говорить будет виконт. Отныне мы, лишь его молчаливые телохранители. Всем быть настороже и не сводить с Даллориса глаз. — дождавшись заветное «так точно», он обратился к Химмелю, неуверенно переминавшемуся с ноги на ногу. — Лекарь.
— Да? — дёрнулся тот. — Полагаю, здесь наши пути расходятся?
— Именно.
— Ну, войти внутрь мне всё ещё придётся вместе с вами.
— Как хочешь. Остальные, защитное формирование вокруг виконта и строевым шагом, за мной. — Атха повернулся к защитному барьеру и сделал уверенный шаг вперёд.
В стенах разрушенной крепости лениво журчала вода. В небольшом озерце, под тенью цветущей яблони, корнями вросшей в развалившуюся крепостную стену, вяло плескались золотые рыбки. Своими глупыми глазками они без особого интереса наблюдали за вторгшимися в сад паладинами. Круглая площадка для медитации в центре просторного двора, окруженная приятной травкой, сильно контрастировала с бушующим за пределами барьера снегопадом. Тёплый летний воздух и приятный запах травы и цветов навевали дремоту.
В руинах не было ни души. Хотя в центре площадки для медитации располагалось небольшое, заваленное сарримскими подушками переносное ложе. Рядом стоял небольшой, вычурный резной столик с порядком опустевшей бутылкой вина и свежими фруктами. Ещё недавно здесь кто-то предавался праздному безделью.
Атха задавил предательскую мысль об отдыхе, не дав ей даже сформироваться в подсознании.
— Здесь так тепло… — облегчённо заметил Дариус, отряхиваясь от снега. — И нет давящей на рассудок аномальной ауры…
Стоявший позади него виконт наконец-то мог вдохнул полной грудью. Скинув с плеч тяжелый плащ, он, с видом хозяина, вернувшегося домой из долгого путешествия, не спеша пошел вперёд по выложенной небольшими каменными плитами тропинке. Паладины, не размыкая строя, топчась по девственно чистой лужайке, следовали за ним.
В левой части двора, в тени развалившейся башни находилась широкая, оплетённая жухлым плющом дверь. Рядом, на стене, висел небольшой бронзовый колокольчик. Подошедший виконт дёрнул за верёвочку и не успел задорный звон огласить руины, как за дверью кто-то спешно зашевелился.
— А-кхем!!! — по ту сторону послышался гнусавый, раболепствующий голосок. — Это снова вы, господин? Закончилось вино?
— Моё имя, Даллорис Люций Мортимер фон Айзенфауст. Я эмиссар мира, прибывший от имени их высочеств, великих лордов Иритилла. Цель моего визита — аудиенция с главами ордена чародеев-отступников по делам древних договорённостей. С нами прибыл член вашего братства, лекарь-анимансер Химмель.
Атха услышал, как стоявший за дверью тихо, с болью и отчаянием пискнул, как придавленная каблуком крыса. Затем шепотом уже второй голос спросил:
— Что нам делать!?
— Не знаю!!! Никаких распоряжений по этому поводу не было! — ответил гнусавый.
— Бегом к магистру!
— Почему я?
— Ну а кто ещё?
— Ты!!!
— Нет, ты!
— Нет, ты!
— Бездна тебя раздери, Пугало, ладно! — второй убежал, шлёпая голыми ступнями по каменным плитам.
На несколько долгих секунд воцарилась тишина.
— Д… Да, да! Прошу, ваше высочайшее превосходительство нас простить! Не могли бы вы немножечко, самую малость подождать? Нам нужно доложить о вашем прибытии магистру!
— Ладно. Мы подождём. — скрывая раздражение ответил виконт.
— Магистр! Магистр!!! — ворвавшийся в холл горбатый упырь-прислужник в длинной мантии, споткнулся и покатился кубарем по залу, собирая на себе столетнюю пыль и раздраженные взгляды отвлёкшихся от работы инженеров и магов, что уже который день пытались починить высеченную в стене громадную арку стационарного портала. Даже неподвижно стоявшие у стен и угловатых колонн скелеты-стражники в древних латных доспехах провожали его холодным взглядом пустых глазниц. — Магистр! Где магистр Калексис!?! — истерично завопил он вновь, вскакивая на ноги и осматриваясь по сторонам.
У противоположной стены слабо освещённого сотнями магических свечей зала, на возвышенном каменном троне восседал костлявый старый фавн, о чём-то тихо беседовавший с пятёркой колдунов в алых с золотыми узорами мантиях Их плотным полукругом обступили полтора десятка магов в одеяниях попроще. Здесь также присутствовал один из двух полноценных «живых» во всём подземелье: ящер некромант в черных доспехах, что отвечал за безопасность всего убежища ренегатов. Вторым живым был их нетерпеливый гость в старом, обгоревшем дорожном пальто, никогда не снимавший с головы своего странного шлема. Он перебывал здесь на лечении по приказу госпожи. Глупец лишился обеих рук, использовав заклинание демонического пламени, что даже у ренегатов было не в почете.
— Что стряслось, Твиг? — спокойным, но властным голосом спросил старик, костяной рукой откидывая с головы тяжелый капюшон. Он был личем. Не тем жалким подобием великой нежити, какую представляли из себя большинство чародеев ордена, чьи души были привязаны к умершим телам пустяковым фокусом. Он был истинным, великим чернокнижником, сумевшим обмануть саму смерть. Его кожа, тонкая как пергамент не разлагалась, хоть и была туго натянута на лысый череп с трухлявыми бараньими рогами и большим, орлиным носом. От него не несло формалином, спиртом и кислотой, коими обильно пропитывали свои тела остальные ренегаты, чтобы предотвратить разложение своих никчемных оболочек. Если бы не черные как смола, грозные глаза с плескающимся глубоко внутри голубоватым пламенем, старика можно было бы легко спутать с живым, хотя и болезненно выглядящим фавном.
Магистр вопросительно смотрел на мелкого уродца. Собравшиеся в главном холле маги бросили на мелкого служку полные пренебрежения взгляды и нехотя расступились, чтобы тот смог предстать перед их лидером.