Шут не ответил, холодным взглядом сверля Калексиса. Трудно было сказать, наслаждается ли он его бессильным бешенством, или просто ждёт, когда старый маг остынет.
— Я всю жизнь боролся с тиранией лордов! Я сражался за свободу магии, за лучший мир! Я отдал душу, в попытках подарить обречённым на страдания смертным лёгкое, беззаботное существование!!! И на единственное моё удачное творение они наложили свои грязные, цепкие лапы! — магистр был в отчаянии. Прятавшийся за трибуной, последний ренегат никогда раньше не видел его таким. — Это твоя месть, Флеаст!?! Месть, за то, что я подарил тебе вторую жизнь!?! За то, что я не позволил проклятию леса завладеть твоим разумом? Так ты меня благодаришь!?! — он со злобой вырвал кинжал из камня и с презрением отбросил в сторону.
— Да, единственное успешное, но не столь удачное, как может показаться на первый взгляд. Ты выкрал меня, как и многих других детей-фавнов. Заточил здесь и начал проводить над нами эксперименты. — безразлично бросил Флеаст, когда лич наконец замолчал. Он подошел к алому управляющему кристаллу, увлечённо всматриваясь в его недра. Прятавшийся за трибуной ренегат, скуля как побитая шавка, забился в угол. — Все они, до единого, погибли под скальпелем. Даже я. Но у меня нет желания тебе мстить. Ты каким-то образом сумел ослабить дремавшее во мне проклятие до его полной активации, пусть и с незначительными погрешностями в виде потери памяти. Ты сделал то, что тысячам других было не по силам. Можно даже сказать… Что за это, я испытываю какое-то извращенное чувство благодарности, насколько его может испытывать лишенный привычных эмоций пожиратель душ. — он злобно усмехнулся своим мыслям. — Я открою тебе одну небольшую тайну, Калексис. — он вновь посмотрел в тёмные глаза магистра, чьё лицо вновь начало постепенно разглаживаться. — Ты знаешь, как мне удалось вернуть утраченную память?
— Её блокировало проклятие. — констатировал факт Калексис. Заданный Шутом вопрос мучил его, с самого начала их разговора. — Ты каким-то образом сумел ослабить его ещё сильнее.
— Верно… — Шут улыбнулся знаниям чернокнижника. — Мне помогли, и помогают… до сих пор, время от времени сбивая его, словно нарастающий жар при горячке. А знаешь, кто способен без труда, раз за разом повторять подобный фокус? — он замахнулся кинжалом на скулившего в углу ренегата, тот дёрнулся, завопил, прикрываясь руками. Шут лишь садистски хихикнул, опустив оружие и вновь уставился на управляющий кристалл.
Некромант молчал. Устало вздохнувший пожиратель продолжил:
— Thill-va`Dare.Хранитель ночи. — ответил он на собственный вопрос. — Или, как его сейчас знают — Луно Альбвайль, его темнейшее высочество, первый лорд Иритилла.
— Невозможно! — гаркнул Калексис, гневно махнув рукой. — Что за ересь!? Хранители давно исчезли! От них ещё до прихода лордов не осталось и следа!!!
— Калексис, живое божество не может просто взять и исчезнуть. — словно поучая ребёнка, бросил Шут. — Подумай сам… Старый мир видел сотни Хранителей, все они передавали свою силу и бремя новым обладателям, поколение за поколением. Когда произошел великий Катаклизм, Хранители так удобно исчезли, а вместо них пришли загадочные маги, не снимающие масок со своих лиц — лорды. И лорды, то бишь Хранители, не так плохи, как тебе кажется. Они послали меня за тобой, старый некромант. Thill-va`Dare желает заполучить твои знания о пожирателях, и предлагает тебе продолжить изучать их, но уже под его надзором. У меня приказ от Мастера, доставить в столицу тебя, или твою филактерию… — Шут подкинул вверх свой кинжал, и тот завис в воздухе над его ладонью.
Старик открыл рот, чтобы что-то сказать, но был оборван.
— Я знаю, где она!!! — завопил последний ренегат. — Всё расскажу, только прошу, пощади!
Калексис направил на предателя вспыхнувшую зловещим зелёным светом ладонь, но Шут не дремал. Он мгновенно нырнул в тень и появился прямо перед ренегатом, прикрывая того своим телом и щитом из кинжалов.
— Не делай глупостей, старик. И не заставляй меня делать то, о чём мы оба потом пожалеем.
— Иначе что? — металлическим голосом спросил магистр.
— Я принесу лордам твою филактерию в любом случае. Убьёшь его, и твоя, полная ценных знаний, ещё живая лысая башка отправится к Хранителю на серебряном подносе. Я не позволю тебе себя убить. А лорд выведает всё, что ему нужно, и даже больше, даже из черепушки мертвеца. Ведь, ваш заговор с этой… богиней огня, управляющей демонами, ему, да и остальным лордам тоже весьма интересен. — Шут был уверен, что держит ситуацию под своим полным контролем. — Но я отвлёкся. Если поступишь по умному и отправишься со мной по своей воле, то может быть… Не обещаю, но может быть, протянешь ещё сотню-другую лет в этом прекрасном мире. Что я обещаю, так это замолвить за тебя словечко перед Мастером.
— Ты играешь в опасную игру, Флеаст. — магистр был напряжен, как струна. Он и впрямь был в тупике, с Шутом ему не совладать. Да, Калексис могуч. Его познаниям в тёмных искусствах и ритуальной магии могут позавидовать даже сами лорды, но он никогда не был воином. Скорее вечно корпящим над пыльными книгами учёным и философом. — Почему ты служишь лордам? — наконец нарушил накалившуюся тишину лич. — Не только же из-за того, что они продлевают тебе жизнь!? — он всё ещё не верил, что Альбвайль, уж каким бы сильным магом он ни был, может быть одним из великих Хранителей. Уж скорее лорды промыли пожирателю мозги, чем это является правдой.
— Не забивай себе голову глупостями, старик. — Шут стоял на своём. — Важно лишь только то, что происходит здесь и сейчас. Решай.
Да. Из тупика не было выхода. Стереть никчемного предателя, догадывающегося о местоположении филактерии в порошок, в надежде что Флеаст блефует… Или же переступить через гордость, сотни лет убеждения и борьбы, и отправится навстречу с теми, кто знает о вечной жизни куда больше, чем старый ренегат? Чертовски неприятный выбор для кого-то вроде Калексиса, кто никогда не полагается на случайность. Но выбор этот, был очевиден.
— Хорошо. — выдохнул чернокнижник, опуская руки. — Твоя взяла.
Шут достал из недр своих одежд пару связанных толстыми цепями никкеридовых браслетов и бросил их магистру. Те громко звякнули о каменный пол.
— Ты же знаешь, они меня не сдержат. — гордо заявил лич.
— Пускай. Если будешь в кандалах, остальные паладины не станут задавать много вопросов. — Флеаст не собирался давать поблажек. — Цени проявленное мной милосердие. Я рассчитываю на твоё благоразумие.
Калексис не поверил ни единому его слову, но всё равно засунул свои костяные руки в браслеты, что словно пасть хищного зверя, сомкнулись на его тощих запястьях. Уж скорее горы перевернуться, а суша поменяется местами с океаном, чем Флеаст кому-то доверится. Но следующее действие пожирателя заставило старого магистра подвергнуть своё недоверие сомнению: Шут мощным ударом кинжала обезглавил последнего из выживших ренегатов. Ещё дёргающееся тело упало на холодные плиты пола.
— Цени его. — повторил он, убирая кинжал в ножны.
Был ли это действительно жест доброй воли в извращенном понимании пожирателя, или лишь жестокая прихоть безумца? Этого магистр сказать не мог.
— Что сейчас произошло!? — испуганно залепетал Дариус, когда стены перестали дрожать. Он опасался, что ренегаты решили похоронить вторженцев в собственном подземелье, обвалив на них верхние этажи.
Когда каменная ловушка отрезала их от остальной части отряда, из открывшихся в стенах прорех на них тут же, набросилась нежить. Мертвецов в старинных доспехах с ржавым оружием было не сосчитать. О том, что бы перебить их всех, и речи быть не могло, фавнам оставалось лишь спасаться бегством, петляя по бесконечным коридорам, словно загоняемые гончими псами зайцы.
Именно во время безумной беготни по подземному лабиринту их и застало землетрясение. Началось оно внезапно, и так же внезапно оборвалось. Сначала лёгкие вибрации в полу, на протяжении нескольких минут, затем в лица паладинов подул холодный, смердящий трупами и разложением воздух, а затем серия мощных толчков. Стены тряслись, с низкого потолка падала пыль, а по полу поползли трещины. От грохота заложило уши, и не отпускало до сих пор.