Он обошел несколько причалов, поглазел на пароход, название которого нельзя было издали разобрать, а подойти ближе не разрешил карабинер. Пароход стоял под погрузкой. С причала доносился прилежный скрип такелажа, без устали работали подъемные краны. Какие-то исполинские ящики совершали путешествие в воздухе, прежде чем скрыться в трюме.
Чтобы не привлекать к себе внимания карабинера, Этьен зашагал дальше, прошел мимо портового управления и среди прочих увидел вывеску "Нотариальная контора". Вот и хорошо, не придется искать контору в центре города.
В такой конторе бывает немало клиентов, которые делают в Генуе пересадку с поезда на пароход, с парохода на поезд с парохода на пароход. В порту не так будет обращать на себя внимание транзитный пассажир, иностранец, оформляющий доверенность на имя какой-то женщины - право распоряжаться его текущим счетом в швейцарском банке.
В нотариальной конторе, насквозь пропахшей сургучом, он чувствовал себя в полной безопасности. Ни одному сыщику не придет в голову искать его в таком укромном, тихом помещении.
С новоиспеченной нотариальной доверенностью в кармане он шагал по оживленной улице.
Как во всех южных городах, рыбные магазины, фруктовые лавки и цветочные магазины располагались только на теневой стороне улицы. Никакие тенты не могли бы спасти скоропортящийся товар от солнца.
В рыбном магазине стеклянной витрины нет, и Этьена обдали острые запахи. В корзинах, выстланных листьями папоротника, в стеклянных ящиках, питаемых проточной водой, можно найти все дары Лигурийского моря. Осьминоги, лангусты, крабы, устрицы, мидии, кальмары, креветки, рыба-меч, нарезанная большими кусками, и - как приправа к будущим рыбным блюдам шампиньоны в плетеных корзинках.
Цветочный магазин с густым букетом запахов и яркой палитрой. Фруктовая лавка со своим пиршеством красок и ароматов, вобравшим в себя всю свежесть садов, плантаций и фруктовых рощ.
По-видимому, Этьен позавтракал второпях, потому что решил зайти в фруктовую лавку поблизости от причала Сомали.
Он незаметно и зорко огляделся перед тем, как переступить порог лавки.
22
Ящик, похожий на дощатый домик. Подъемный кран снял с платформы, на борту которой эмблема германских железных дорог, этот ящик и понес его к краю пристани. Грузчик отцепил стропы и накинул на крюк другого крана, который приводила в действие корабельная лебедка.
Погрузкой командовал стивидор Маурицио, мужчина атлетического сложения. За его выразительными жестами следили и крановщик, и лебедчик, и все грузчики.
С палубы на пристань кто-то крикнул по-немецки:
- Предупредите их, лейтенант Хюбнер: если погрузят до обеда - получат премию!
Баронтини подмигнул крановщику, и тот понимающе кивнул. Поднося ящик к проему трюма, крановщик резко бросил его вниз, на палубу. Ящик разбился, из-под дощатой обшивки показалось нечто не сельскохозяйственное - башня легкого танка с дулом орудия.
Ругань, крики, визг лебедки.
- Немедленно вызвать капитана! - закричал по-немецки тот, кто отдавал приказы лейтенанту Хюбнеру.
Баронтини стремглав понесся к трапу и ворвался в каюту к капитану:
- Вас требуют немцы!
- Что случилось?
- Ящик разбили.
Капитан выбежал из каюты и захлопнул дверь. Слышно было, как он стремительно поднялся по железному трапу.
Баронтини подождал, открыл своим ключом дверь в каюту и вошел...
Грузчики уже накрывали разбитый ящик брезентом.
- Это саботаж! - кричал капитан на Маурицио. - Вас всех будет судить военный трибунал!
Маурицио кричал на крановщика:
- Если тебе Клаудиа не дает спать ночью, пусть она днем сидит в будке и будит тебя!
Крановщик кричал лейтенанту Хюбнеру:
- А что указано в вашей накладной? Фальшивый вес!
Баронтини, который успел отдышаться после беготни по трапу, стоял на палубе и показывал капитану накладную:
- Груз-то весит шесть тонн! При чем здесь стивидор, крановщик? Мы составим акт.
Капитан протянул накладную немцу, тот что-то сказал вполголоса и махнул рукой, подавая команду к дальнейшей погрузке...
"Патрию" погрузили до срока, и как можно было разойтись, не посидев своей компанией, не спрыснув премию, выданную немцами?
Лампа освещает комнату на задах фруктовой лавки, все заставлено ящиками, корзинами, лукошками с фруктами. На стене, по обеим сторонам олеографии, изображающей апельсиновую рощу, висят гитара и мандолина.
За столом Маурицио и его гости: помощник капитана "Патрии" Атэо Баронтини, по прозвищу Блудный Сын, крановщик, два докера - долговязый и одноглазый.
Из лавки, освещенной ярким дневным светом, вошла Эрминия; она принесла корзинку с фруктами и подсела к столу.
- Эта граппа покрепче виски, - похвалил крановщик. - За вас, синьора!
Эрминия выхватила у Маурицио стакан, до краев налитый виноградной водкой, торопливо перекрестилась, выпила одним духом и звонко рассмеялась.
Маурицио потянулся к мандолине, долговязый докер взял гитару и принялся ее настраивать. Маурицио затянул песню "Голубка то сядет, то взлетит". Он пел, прижимая ручищи к груди, отчаянно жестикулируя, пел высоким проникновенным тенором, хотя к его внешности больше подошел бы бас.
Он смотрел на Эрминию влюбленными глазами, а говорил заискивающим тоном:
- Эрминия, сегодня же необычный день! У нас новый гость. И какой! Если бы он только захотел... Он мог быть не помощником капитана, а капитаном. И не на вонючей "Патрии", а на... "Куин Элизабет"!!! Да что там "Куин Элизабет"... Он мог бы командовать всем итальянским флотом... Эрминия выразительно поглядела на Маурицио, тот умолк на полуслове, но быстро вернул себе словоохотливость. - Знаешь, кто его отец? Ты слышал про верфи, пристани, суда Баронтини? Вот он чей сын!
- Блудный сын, - поправил Баронтини.
- А он плюнул на все верфи, и плавает на "Патрии", потому что он настоящий моряк!
- Без него мы бы сегодня с молотилками не управились, - сказал одноглазый, потирая руки.
- Думаете, не знаю, что в этих ящиках? - Эрминия рассмеялась.
- Остается только удивляться, - подал голос Баронтини, - как испанские крестьяне ухитрялись раньше убирать свой урожай без этих машин?!
- Лучше бы вы Франко большой гроб послали, - сказала Эрминия.
Компания рассмеялась, а Маурицио вновь заискивающе посмотрел на Эрминию:
- Ради твоего знакомства с синьором Баронтини!
Эрминия отрицательно покачала головой. Маурицио оглянулся, ища сочувствия у собутыльников, и сказал:
- В такие минуты я жалею, что не принял приглашения генерала Нобиле и не улетел на Северный полюс.
- Очень нужен был медведям захудалый лейтенант пехоты, - прыснула Эрминия.
- Если бы я поддакивал фашистам, меня давно бы сделали капитаном...
- А я удивлена, как тебе удалось с таким длинным языком и с такими легкими мыслями дослужиться до лейтенанта...
- Эрминия, можешь меня разжаловать в рядовые, но сжалься над гостями!
Эрминия погрозила Маурицио пальцем и достала бутыль граппы. Прозвенел звонок на входной двери.
- Опять несет покупателя, - поморщился Маурицио.
Эрминия вышла, и тотчас же из приоткрытой двери в лавку донесся ее мелодичный голос:
- Здравствуйте, синьора Факетти. Мы получили мессинские апельсины.
- Пожалуйста, три килограмма.
Маурицио разлил граппу, порылся в бумажнике, достал фотографию и протянул ее Баронтини:
- Синьор, если у "Патрии" будет стоянка в Альмерии, разыщите там стариков Амансио, привезите мальчишку.
Маурицио не заметил, как вошла Эрминия. Она слышала последние слова Маурицио и с нежностью смотрела на него.
Новый звонок вызвал ее в лавку...
На звонок Этьена вышла полнотелая, веселоглазая, миловидная женщина. На щеках у нее нежный пушок, как на персиках, которыми она торгует; пухлые губы, казалось, подкрашены гранатовым соком; глаза походят на две большие иссиня-черные виноградины.