Не всегда "третий лишний" ведет себя тактично. Вдруг свидание придется на дежурство хромоногого, страдающего тиком надзирателя? Хромоногий всегда мешает сердечному уединению молодых людей, и на случай его дежурства Орнелла заучила наизусть перевод записки с немецкого на итальянский:
"Секретарша ждет вашей открытки с просьбой срочно продать костюм. Надежда всегда с вами. Старик желает бодрости.
В е р н ы й д р у г".
По словам Орнеллы, передача записки прошла преотлично. "Третьим лишним" при их свидании оказался сонливый, нелюбопытный толстяк, которого все время клонит ко сну; боишься, как бы толстяк не упал со стула.
О самом заветном Орнелла разговаривала с Ренато взглядами и намеками, а во всеуслышание - о разных пустяках.
- Я почти ничего не помню из последнего разговора с Ренато, призналась Орнелла. - Мы сидели на скамье, тесно прижавшись друг к другу, со сдвинутыми локтями, а мое плечо таяло под сильной рукой Ренато... Мне так мешала неотвязная мысль, что минуты бегут, бегут, бегут. Все время мысленно считала - сколько минут осталось до того, как я унесу на губах его прощальный поцелуй? Мысль, что свидание вот-вот кончится, мешала насладиться им вполне... Мне кажется, я только слушала его голос, сама говорила мало. А прощальный поцелуй помогает дожить до следующего свидания...
При расставании, полном немой боли, вся жизнь души может быть выражена страстным, долгим поцелуем. И в это мгновение Орнелла успела втолкнуть в рот Ренато липкий секретный комочек; каждую секунду свидания она ощупывала его языком.
- Долго, долго стояла я потом за воротами тюрьмы, - вздохнула Орнелла. - Стояла, как тумба, как пень, и не могла сдвинуться с места.
Скарбек смерил Орнеллу взглядом профессионального фотографа, синьорину с такой фигурой, с такими красивыми ногами надо было снять во весь рост и вывесить ее фотографию в витрине. Не одна сотня прохожих задержится на дню у витрины "Моменто", и все будут пялить глаза на такую тумбу, на такой пень...
Открытка Джаннине с просьбой о продаже личных вещей и присылке денег пришла из тюрьмы через пять дней - подтверждение того, что записка дошла по назначению. Двусторонняя операция прошла блестяще!
В следующий раз через Орнеллу - Ренато передали записку, в которой Кертнеру рекомендовалось внимательно прочитать в посылаемом ему католическом журнале все страницы, оканчивающиеся цифрой шесть.
На этот раз связным Скарбека не повезло. В комнате свидания дежурил хромоногий с подергивающейся щекой. Он сразу уселся на скамейку между молодыми людьми и с удовольствием играл роль решетки. Не позволил даже обняться! Им так хотелось сплести пальцы рук, а еще больше тосковали их губы.
Как тут передать записку?
Такое осложнение было, однако, предусмотрено. Орнелле удалось пересказать содержание записки благодаря тому, что бездушный офицер-решетка - южанин, уроженец Калабрии, а молодые люди - северяне и оба нарочно утрировали особенности пьемонтского диалекта.
Орнелла содержание записки вызубрила, но Ренато не был к тому подготовлен. Он же все-таки пришел на свидание с любимой, а не на явку! Чтобы Ренато запомнил записку, пришлось ее содержание незаметно вплетать в ткань разговора и повторить несколько раз.
Орнелла все время помнила о предупреждении Скарбека: в случае каких-либо осложнений записку проглотить.
Записка на русском языке:
"Приказываю подписать прошение о помиловании, это ускорит течение болезни. Превращать твою болезнь в политическое дело сейчас нецелесообразно. Продолжай отрицать связь с нами. Тюремную администрацию без надобности не дразнить и тем бесцельно не ухудшать своего положения, вызывая к себе репрессии. Извини за начальнический тон.
С т а р и к".
И эта записка нашла адресата, в чем Скарбек убедился через несколько дней, когда Орнелла зашла в фотоателье "Моменто".
Но мог ли Скарбек знать, какую драгоценную обратную почту доставит невеста Ренато?
63
В одной камере с Ренато сидели совсем "свежие" заключенные - молодые парни с верфей Специи, с заводов Ансальдо под Генуей, Мирафьори в Турине, "Галилео" во Флоренции, с завода в Фиуме, где изготовлялись торпеды, с заводов "Капрони" и с других предприятий, работавших на Франко. На прогулках узники рассказывали много такого, чего Этьен не мог вызнать, находясь на свободе.