Марьяни в спорах бывал горяч, неуступчив, а споры на политические, общественные, экономические, военные темы возникали каждый день.
- Какая формация наступит после коммунизма? - допытывался Марьяни у Кертнера.
- Новой формации не будет, коммунизм - последняя формация.
- Но вы же сами утверждаете, что все изменяется. Одна формация сменяет другую. Значит, и коммунизм будет временно...
- Если что-нибудь и достойно стать вечным, то именно идеальное...
Острый спор вызывала коллективизация в русской деревне и борьба с "состоятельными землевладельцами". Марьяни усматривал ошибку русских большевиков, а заодно его друга, в неправильной предпосылке к решению экономических проблем.
Много споров разгоралось вокруг Ленина и его учения. Марьяни в оценке Ленина оставался на старых, анархистских позициях. И напомнил, что вождь итальянских анархистов Энрико Малатеста после смерти Ленина напечатал статью под названием "Радоваться или плакать?". Впрочем, Марьяни оговорился, что с этой статьей Малатесты он никогда не был согласен.
Лючетти дал своему другу горячую отповедь, а старика Малатесту он за эту статью смешал с прахом. Лючетти с юности преклонялся перед гением Ленина.
- Конечно, нашему Антонио Грамши трудно позавидовать, - вздохнул Лючетти. - Но завидую тому, что он познакомился с Лениным, беседовал с ним. Я слышал, Ленин уже был тяжело болен, к нему никого не пускали и для нашего Антонио сделали исключение... Еще юношей я мечтал увидеть Ленина! Вы его никогда не видели? - неожиданно спросил Лючетти, повернувшись к Кертнеру.
- Нет, - ответил Этьен односложно, чтобы не произносить много неправдивых слов.
Он вновь не имел права ответить чистосердечно, этому решительно воспротивился бы Конрад Кертнер.
108
Он попал в Народный дом случайно.
Вернулся с занятий в политехническом коллеже и нашел дома незнакомого гостя. К брату приехал товарищ, тоже медицинского роду-племени, не то из Лугано, не то из Лозанны, Лева уже не помнит, откуда. Но помнит, что медик приехал в Цюрих всего на несколько часов и ему очень нужно было повидаться с Жаком.
Лева знал, что брат присутствует на съезде швейцарской социал-демократии, где должен выступить с приветствием Ленин. Лева не раз встречал Ленина на улицах Цюриха, а еще чаще на почте; знал, где Ленин живет, но никогда прежде его не слышал.
Лева повел приезжего в Народный дом.
Ленин очень тепло приветствовал швейцарских товарищей, он говорил по-немецки.
Лева хорошо понимал картавый говорок Ленина, понравилась ясность, с какой Ленин доказывал, почему партия не поддерживает террора и почему при этом стоит за применение насилия со стороны угнетенных классов против угнетателей, почему ведет пропаганду вооруженного восстания.
Это было в один из дней поздней осени 1916 года. Разве мог юноша предполагать, что этот день внесет перелом в его сознание, определит направление всей его жизни?
В годовщину Кровавого воскресенья (в России этот день по старому стилю отмечали 9 января), 22 января 1917 года, Лева слушал в Народном доме доклад Ленина о революции 1905 года на собрании молодежи.
Лева хорошо помнит, что Ленин тогда начал доклад обращением: "Юные друзья и товарищи!" А в конце доклада причислил себя к старикам, которые, может быть, не доживут до решающих битв. Но молодежь будет иметь счастье не только бороться, но и победить в грядущей пролетарской революции!
Отныне Лева не пропускал ни одного номера газеты "Социал-демократ", внимательно прочитывал статьи Ленина. Особенно ему запомнилась статья "Поворот в мировой политике", в No 58, незадолго до того, как к ним в Цюрих донеслись первые вести о революции в России, о свержении царя.
Он знал, что Ленин уехал в Берн, где находились все посольства, знал, что группа эмигрантов уже деятельно готовится к отъезду в Россию.
Мартов внес предложение ехать не через Англию и Францию, которые чинили препятствия для возвращения на родину противников войны, пораженцев, а ехать через Германию. Ленин горячо поддержал смелый план Мартова и сказал: "Немцы будут архидураками, если не пропустят в Россию тех, кто выступает против войны. Я уверен, они охотно пойдут на это".
Лева вместе с братом был в числе тех, кто 9 апреля провожал в Цюрих поезд, которым выехало около сорока эмигрантов во главе с Лениным. На вокзале пришлось долго ждать, пока к поезду, идущему к германской границе, прицепят специальный вагон "микст".
Каждый пассажир этого вагона дал подписку в том, что будет подчиняться всем распоряжениям руководителя поездки Фрица Платтена, что ответственность за эту поездку каждый берет на себя и что ему сообщена напечатанная в "Пти Паризьен" заметка. В ней говорится, что русское Временное правительство угрожает предать суду за государственную измену эмигрантов, которые возвратятся через Германию.