Как во всех южных городах, рыбные магазины, фруктовые лавки и цветочные магазины располагались только на теневой стороне улицы. Никакие тенты не могли бы спасти скоропортящийся товар от солнца.
В рыбном магазине стеклянной витрины нет, и Этьена обдали острые запахи. В корзинах, выстланных листьями папоротника, в стеклянных ящиках, питаемых проточной водой, можно найти все дары Лигурийского моря. Осьминоги, лангусты, крабы, устрицы, мидии, кальмары, креветки, рыба-меч, нарезанная большими кусками, и - как приправа к будущим рыбным блюдам шампиньоны в плетеных корзинках.
Цветочный магазин с густым букетом запахов и яркой палитрой. Фруктовая лавка со своим пиршеством красок и ароматов, вобравшим в себя всю свежесть садов, плантаций и фруктовых рощ.
По-видимому, Этьен позавтракал второпях, потому что решил зайти в фруктовую лавку поблизости от причала Сомали.
Он незаметно и зорко огляделся перед тем, как переступить порог лавки.
22
Ящик, похожий на дощатый домик. Подъемный кран снял с платформы, на борту которой эмблема германских железных дорог, этот ящик и понес его к краю пристани. Грузчик отцепил стропы и накинул на крюк другого крана, который приводила в действие корабельная лебедка.
Погрузкой командовал стивидор Маурицио, мужчина атлетического сложения. За его выразительными жестами следили и крановщик, и лебедчик, и все грузчики.
С палубы на пристань кто-то крикнул по-немецки:
- Предупредите их, лейтенант Хюбнер: если погрузят до обеда - получат премию!
Баронтини подмигнул крановщику, и тот понимающе кивнул. Поднося ящик к проему трюма, крановщик резко бросил его вниз, на палубу. Ящик разбился, из-под дощатой обшивки показалось нечто не сельскохозяйственное - башня легкого танка с дулом орудия.
Ругань, крики, визг лебедки.
- Немедленно вызвать капитана! - закричал по-немецки тот, кто отдавал приказы лейтенанту Хюбнеру.
Баронтини стремглав понесся к трапу и ворвался в каюту к капитану:
- Вас требуют немцы!
- Что случилось?
- Ящик разбили.
Капитан выбежал из каюты и захлопнул дверь. Слышно было, как он стремительно поднялся по железному трапу.
Баронтини подождал, открыл своим ключом дверь в каюту и вошел...
Грузчики уже накрывали разбитый ящик брезентом.
- Это саботаж! - кричал капитан на Маурицио. - Вас всех будет судить военный трибунал!
Маурицио кричал на крановщика:
- Если тебе Клаудиа не дает спать ночью, пусть она днем сидит в будке и будит тебя!
Крановщик кричал лейтенанту Хюбнеру:
- А что указано в вашей накладной? Фальшивый вес!
Баронтини, который успел отдышаться после беготни по трапу, стоял на палубе и показывал капитану накладную:
- Груз-то весит шесть тонн! При чем здесь стивидор, крановщик? Мы составим акт.
Капитан протянул накладную немцу, тот что-то сказал вполголоса и махнул рукой, подавая команду к дальнейшей погрузке...
"Патрию" погрузили до срока, и как можно было разойтись, не посидев своей компанией, не спрыснув премию, выданную немцами?
Лампа освещает комнату на задах фруктовой лавки, все заставлено ящиками, корзинами, лукошками с фруктами. На стене, по обеим сторонам олеографии, изображающей апельсиновую рощу, висят гитара и мандолина.
За столом Маурицио и его гости: помощник капитана "Патрии" Атэо Баронтини, по прозвищу Блудный Сын, крановщик, два докера - долговязый и одноглазый.
Из лавки, освещенной ярким дневным светом, вошла Эрминия; она принесла корзинку с фруктами и подсела к столу.
- Эта граппа покрепче виски, - похвалил крановщик. - За вас, синьора!
Эрминия выхватила у Маурицио стакан, до краев налитый виноградной водкой, торопливо перекрестилась, выпила одним духом и звонко рассмеялась.
Маурицио потянулся к мандолине, долговязый докер взял гитару и принялся ее настраивать. Маурицио затянул песню "Голубка то сядет, то взлетит". Он пел, прижимая ручищи к груди, отчаянно жестикулируя, пел высоким проникновенным тенором, хотя к его внешности больше подошел бы бас.
Он смотрел на Эрминию влюбленными глазами, а говорил заискивающим тоном:
- Эрминия, сегодня же необычный день! У нас новый гость. И какой! Если бы он только захотел... Он мог быть не помощником капитана, а капитаном. И не на вонючей "Патрии", а на... "Куин Элизабет"!!! Да что там "Куин Элизабет"... Он мог бы командовать всем итальянским флотом... Эрминия выразительно поглядела на Маурицио, тот умолк на полуслове, но быстро вернул себе словоохотливость. - Знаешь, кто его отец? Ты слышал про верфи, пристани, суда Баронтини? Вот он чей сын!
- Блудный сын, - поправил Баронтини.