При сем посылаем вам первый выпуск журнала "Народ". Вы будете получать его регулярно, и, надеемся, это даст Вам не меньше, чем бюллетени информационного бюро.
С исполненным глубочайшего уважения приветом.
"Н и б е л у н г е н- ф е р л а г".
П р и л о ж е н и я: Первый номер журнала "Народ" и карточка для заказа".
Коротышка внимательно прочитал письмо, понял, что попал впросак, и так разозлился, что язык не мог повернуться во рту. Теряя самообладание, он начал кричать:
- Вы, может быть, думаете, что я родился в воскресенье?!
На русский это можно перевести: "упал на голову" или "прихлопнули пыльным мешком из-за угла".
Так же безуспешно пытался Коротышка усмотреть чуть ли не диверсию в том, что Кертнер бросил свой чемодан в генуэзской гостинице, а затем попросил его выслать в Милан.
По словам Кертнера, ему пришло в голову провести день в Сан-Ремо, куда он отправился катером. Почему бы не попытать счастья за игорным столом в тамошнем казино? Ведь на нем тогда еще не было наручников, он был свободным человеком. А возвращаться назад из-за ерундового чемодана он не счел нужным. При отеле существуют агенты для транспортных поручений, и он достаточно щедро оплатил их хлопоты. Может, синьор следователь считает, что он мало заплатил отелю за услуги? В таком случае он готов немедленно исправить ошибку, если ему будет разрешено распорядиться своими деньгами.
Когда речь зашла об отобранных деньгах, Коротышка с удовольствием установил, что Кертнер не обедал двое суток. Между тем достаточно сознаться в своих преступлениях, и ему будет разрешено тратить деньги на все необходимое в предварительном заключении - начиная с отдельной комнаты и кончая обедами по заказу. Кстати, из соседней траттории арестованным носят очень вкусные обеды.
Этьен смотрел на следователя, и ему на память пришли слова какого-то английского писателя, кажется Олдингтона, который относится к итальянцам с большой симпатией, но при этом говорит: стоит иным итальянцам возомнить себя господами, как они сразу становятся невыносимо бестактными. Вот к категории таких людей относился крикун Коротышка.
При допросе Кертнер то умело помалкивал, то делался утомительно словоохотлив, - когда хотел отвлечь внимание Коротышки от главного, затруднить ему правильную разгадку. Коротышка и сам не заметил, как поддался Кертнеру, позволил вовлечь себя в такого рода беседу. Итальянцы вообще любят поговорить, это распространяется и на следователей и на сыскных агентов. А допрашиваемый вел разговор так умно, что использовал многословие собеседника и выяснил для себя, до какой степени ОВРА осведомлена - что им уже известно о Кертнере и что они пытаются узнать.
Но Коротышка в конце концов начал понимать, что допрашиваемый обвел его вокруг пальца - ничего не сообщил нового, отмолчался, открутился, отбрехался. А Коротышке при этом никак не удавалось сохранять начальственный тон, он всеми фибрами своей следовательской души ощущал неуважительное отношение к себе со стороны арестованного, который не хотел признать его умственное превосходство. Коротышка обиделся, - он вообще был болезненно обидчив, как многие мужчины, заказывающие себе ботинки на высоких каблуках.
К концу допроса Коротышка все хуже скрывал свое раздражение, все больше походил на хищную птицу и все меньше - на поросенка.
Он задал вопрос:
- А что вы прячете в своем сейфе в "Банко ди Рома"?
- Старые трамвайные билеты.
- А еще что?
- Посмотрите сами.
- А куда вы спрятали ключи от сейфа?
- Ключи? Боюсь, они выпали из кармана, когда ваши агенты грубо втолкнули меня в автомобиль, - при этом Кертнер выразительно посмотрел в сторону агента, сидящего у двери.
- Отдайте ключ, а то мы сами вскроем сейф.
- Вскрывайте, если хотите еще раз нарушить законы.
И тут Коротышка потерял контроль над собой. Он вскочил с кресла и, тщетно пытаясь сохранить начальственную осанку, принялся стучать маленьким кулаком по столу и орать:
- Я заставлю вас сменить лживую визитную карточку! Вы меня запомните. Прекращаю допрос! Вывести его отсюда! Проучить его! Пусть теперь с ним поговорят иначе! Вон!!!
До этого времени агенты, которые задержали Кертнера, вели себя более или менее благопристойно, если не считать типа, который надевал наручники. А сейчас его грубо вытолкали из кабинета Коротышки, еще грубее втолкнули в маленькую комнатку без окон.