Паскуале, потрясенный новостью, онемел. Новость была бы радостной, если бы он уже не понял, что стал жертвой провокации.
- Что им нужно было от тебя, отец? - все громче кричала Джаннина. Чего они домогались? Надеюсь, ты не поддался? Не запятнал своей чести? Я могу гордится тобой, как прежде?
Он двумя руками судорожно ухватился за прутья решетки так высоко, как только мог дотянуться, и поник головой.
- Ты ничего не сказал лишнего?
С большим трудом поднял он голову, уткнулся лицом в вытянутые руки.
В эту страшную минуту он хотел, чтобы решетки между ним и Джанниной были гуще, чтобы можно было спрятать лицо. А еще лучше, если бы его и дочь разделяли сейчас не две решетки, а три, пять, десять...
Но все равно ему некуда было спрятаться, укрыться от вопроса:
- Значит, это ты?
Он и сейчас не мог собраться с силами, поднять веки и посмотреть на дочь. Только поэтому он не увидел, как сильно она изменилась в лице - ни кровинки. Он ждал от нее слез, которые облегчили бы его совесть, но не дождался этих слез.
Она повернулась и пошла к двери, низко опустив голову.
- Джаннина, девочка моя! - закричал он вслед, но она не обернулась на крик, от которого вздрогнул тюремщик.
А больше никого крик не всполошил.
Мрачная комната, перегороженная двумя решетками, - эти решетки не раз были смочены слезами и слышали всякое, в том числе и крики вдогонку в самые трагические, последние мгновения, когда кончается свидание и начинается разлука - иногда короткая, иногда многолетняя, а иногда вечная...
Джаннина отвратила от Паскуале свой взгляд, свой слух и свое сердце.
40
Кто в августе занимался оформлением паспортов? Некто узнал в дирекции райзебюро "Вагон ли", что этот конторщик работает теперь в филиале бюро на вокзале Хайлигенштадт, найти его было нетрудно.
Конторщик взял в руки паспорт Скарбека, сличил фотографию с владельцем, внимательно вгляделся в визу и заявил:
- Никогда не держал этого паспорта в руках. Иначе на нем стоял бы мой особый, малозаметный и никому не известный знак. - Конторщик резко повернулся к Скарбеку: - Как выглядел человек, которому вы сдавали паспорт?
Скарбек неуверенно описал внешность этого человека; он сумел вспомнить лишь самые общие его черты.
- Значит, вы попросту забыли, как выглядел тот человек, - сказал Некто с явным неудовольствием.
- Я же вам сказал, - настаивал Скарбек. - Не брюнет, но и не блондин, глаза не голубые, но и не черные, круглолицый, средних лет, среднего роста, с брошкой на галстуке. А у господина, с которым, я только что имел честь познакомиться, седые виски. - Скарбек повернулся к конторщику и спросил озабоченно: - Может, у вас недавно умер кто-нибудь из близких? Или случилось другое горе?
- У меня-то, слава богу, все здоровы, - сказал конторщик враждебно.
Разговор происходил не в помещении райзебюро - там много публики, толчея, - а перед входом в бюро на вокзале. Некто вызвал туда конторщика. Скарбек с подчеркнутым смущением, извинившись несколько раз, попросил герра конторщика снять на минутку шляпу - он хочет еще раз себя проверить.
Конторщик даже покраснел от возмущения, но с ироническим послушанием снял шляпу и уже не надевал ее. Скарбек отошел вбок, чтобы поглядеть на конторщика еще и в профиль, а затем уверенно подтвердил:
- Нет, это не тот господин, с которым я имел дело в августе.
Не в интересах Скарбека было бросить тень подозрения на конторщика, который мог только навредить, если бы ему пришлось доказывать свое алиби.
Конторщик отвел герра Некто в сторону. Они вдвоем прогуливались, беседуя и поглядывая все время в сторону Скарбека. По злобному лицу конторщика было ясно - он полон подозрений и делится ими с сыскным агентом.
- Может, у вас в прошлом году был какой-то помощник? - спросил Скарбек, когда гуляющие наконец приблизились.
Некто торопливо поддержал Скарбека. Как же он сам не догадался задать такой простой вопрос?
- Да, у меня был помощник, - подтвердил конторщик.
- Служит в райзебюро?
- Нет, он уехал в Испанию. Воюет там с большевиками. Преданный партайгеноссе...
- Гм, тот, кто крупно играл в тотализатор? - вспомнил Некто.
- Не берусь упрекать человека, если ему на ипподроме так везло.
Скарбек сделал вид, что не придает разговору о помощнике большого значения, что слушает вполуха, нарочно перевел разговор на другую тему, но он уже понимал, что ему повезло, ему невероятно, феноменально, почти сверхъестественно повезло, потому что существует на белом свете и отсутствует в Вене какой-то помощник конторщика, а на него можно все свалить.