«Один из лучших», говорит? То-то он оказался запертым в кувшине далеко за городом.
Глава 4
Наконец мы спустились с каменистого холма и вышли на просёлочную дорогу с двумя глубокими колеями по центру. Ночью, похоже, был дождь — в колеях плескалась тягучая грязь, а высокая трава на обочинах блестела от влаги. Я порядком измазалась ещё в хижине, поэтому не стала выбирать путь с особой тщательностью. Сказочный город приближался с каждым новым шагом.
— Так ты утверждаешь, что Султан Абдулкъуддус умер? — поинтересовался Эзра с затаённым ожиданием.
— Попугай? Да, сдох с концами.
— А он ничего не сказал тебе перед смертью?
— Да сколько можно-то?! — вспылила я. — Почему все так помешались на словах какого-то попугая? Он был пророком или великим мудрецом?
— Нет…
— Конечно, нет! За время нашего недолгого знакомства ваш драгоценный Султан не высказал ни одной умной мысли, лишь сыпал оскорблениями, называл меня воровкой и утверждал, что принадлежит принцессе Лейле.
— Больше ничего? — разочарованно протянул гуль, кончики его ушек трогательно повяли.
Вид расстроенного котика, пусть даже опасного хурра, быстро унял мою злость. Я задумалась на несколько секунд, припоминая события минувшего вечера, и кивнула:
— Вообще-то, было кое-что ещё. Говоря о принцессе, он добавил, что никому, даже лимийцам, её не найти. Какая-то синяя дымь надёжно хранит тайну. На этом всё, пользуйся на здоровье.
— Синяя дымь? — глаза Эзры сверкнули янтарями на солнце.
— Ты о ней слышал?
— Ни слова прежде.
— Тогда чему обрадовался?
— А тому, любопытная дочь Адама, что теперь у нас есть хоть что-то!
Всё-таки, он мастер запутывать.
— Расскажешь про Лейлу? У меня тут крупные неприятности из-за её попугая, а я даже не знаю, кто она такая.
— Принцесса Лейла — прекрасная дочь нашего халифа Мунтасира Четвёртого, тени Бога на земле, владыки востока и запада, — послушно заговорил хурр. — А говорун по кличке Султан Абдулкъуддус её любимец, с которым она не расставалась. Уже как четыре дня тому назад они оба внезапно исчезли из дворца в неизвестном направлении. Великое горе постигло Кадингир! Солнце отвернулось от чертогов халифата. Халиф опечален непомерно, отменил приёмы и церемонии, и отныне нету покоя ни стражам, ни сыщикам — все ищут пропавшую принцессу.
— Её похитили?
— Скорее всего. Принцесса Лейла влиятельная политическая фигура, единственная наследница Мирхаана и его сокровищ. Не только лимийцы получат выгоду от её исчезновения, но и все противники халифа, коих в последнее время развелось не мало как внутри страны, так и за её пределами.
— Лимийцы ходят с золотыми змейками на шеях и в расшитой бисером одежде?
Эзра утвердительно фыркнул.
Через несколько минут впереди показалась нормальная дорога. Час ранний, но она уже заполнена людьми и телегами, идущими в Кадингир. Очень скоро и мы вольёмся в их поток. Шумно вздохнув, хурр отряхнулся от шерсти и уже человеком встал на ноги.
— Версий, куда пропала принцесса, у приказа много, но доказательств никаких. Даже зацепок и тех нет. А хуже всего то, что выкуп никто не требует. Либо с Лейлой случилось что-то страшное, либо её похитители нацелились на нечто большее, чем деньги, пускай и очень солидные. Старший сыщик Фируз аз-Масиб уверен, что в преступлении замешана Лимия, но лично я считаю, что Лейлу похитил ар-Хан.
— Тот вор драгоценностей? — я вопросительно вздёрнула бровь. — На кой ему принцесса?
— Ну… — Эзра замялся с ответом. — Выкуп?
— Которого никто не требует?
— Пока не требует! У меня чутьё, понимаешь?
— Или ты просто его не любишь.
— Ар-Хана не за что любить. Если бы не фанатичное заступничество его дяди — большой шишки в диване — он бы давно пахал на рудниках, как последний раб. Однажды я выведу его на чистую воду, весь Кадингир увидит порочную глубину преступной натуры Искандера ар-Хана, и никакие доводы адвокатов, никакая амнистия, никакие взятки больше не спасут его прогнившую шкуру! Эзраима аль-Хазми, гуля из рода Наккаш, будут уважать не меньше, чем его великого отца.
— А твой отец, он…
— Лучший сыщик Сыскного приказа своего времени! К твоему сведению, новички до сих пор ровняются на подвиги Соломона аль-Хазми.
Непосредственность Эзра была такой милой, что я невольно заулыбалась. Общаться с ним гораздо приятнее, чем с Султаном.
— А принцесса не могла сама сбежать из дома?
— Зачем ей сбегать? — гуль в изумлении округлил глаза.