На одной из двух колонн висел график работы. Эзра прочёл его для меня: «Синий ифрит» предпочитал исключительно вечерние программы и сейчас был закрыт.
— Ар-Хан тоже из альтернативных?
— Он? Не, эти безобидные.
Эзра начисто проигнорировал неурочное для визита время и рывком распахнул двери. Сыщикам в Мирхаане не нужны приглашения.
Стены просторной залы ночного клуба тонули в интригующем полумраке; мозаичные рисунки танцующих джиннов радовали богатыми тонами африканского заката; обивка маленьких пуфиков, расставленных вокруг отделанных латунью столиков, напоминала о песках необъятной Сахары; с потолка свисали кованые светильники с синими стёклышками. Дорого и аутентично!
Посреди всего этого великолепия без конца сновали уборщики, оформители и артисты, за которыми зорко наблюдал холеный мужчина в шелковых шароварах и расшитой жилетке. Голова абсолютно лысая, в ушах блестят серьги, шею душат дорогие украшения, а накаченное тело одним своим видом сулит неприятности всем, кто крикнет «педик» ему в спину. Уперев кулаки в бока, он командным голосом раздавал последние указания.
— Имран аль-Замани, хозяин «Ифрита», — негромко представил его Эзра. — Фальшивомонетчество и подделка документов.
— Сидел или отделался условным сроком?
— По счастью, этот сидел. Жаль, что недолго. Всего два месяца в Отдалённых Провинциях, три недели из которых заняла дорога.
— А что потом? Амнистия?
— Хуже. Ар-Хан, — недовольно ответил гуль. — Через родственника в верхах вытащил его, и никто слова против не сказал. Зато укравший яблоко на базаре сидит от звонка до звонка.
— Знакомая песенка…
— Гляди, дымовые лампы, — Эзра кивнул на ниши в стене. — Клянусь, при полном параде здесь очень сине и очень дымно! А теперь учись, как надо разговаривать с преступниками, безграмотная дочь Адама. Стой молча и не мешай профессионалу.
— Есть, босс.
Предварительно застегнув безрукавку на все пуговицы, гуль с превосходством приосанился и направился к хозяину клуба.
— Ой, Камиль, да кто же так поёт? — мужчина, названный Имраном, отчитывал полуголого парня в прозрачных штанках. — С надрывом надо, с надрывом. А ты как?
— Как я?
— Как женщина, вот как.
Певец недовольно надул губы, отвечать на замечание шефа он не собирался. Пока молчаливый бойкот не затянулся, Имран со вздохом махнул ручкой:
— Ладно, дам тебе второй шанс, но только потому что ты красивый. Иди, переодевайся. Кто следующий?
— Сыщик из Сыскного приказа Эзраим аль-Хазми и его помощница Елена аль-Исаакова, — сообщил Эзра официальным тоном, из которого исчез весь бархат.
Хозяин клуба резко обернулся, будто готовый сбежать в любой момент, но быстро взял себя в руки и вынужденно улыбнулся.
— Мира вам, сыщики. — Елейная улыбка смягчила черты его лица, превратив в саму невинность. С трудом верится, что этот человек побывал на той стороне закона и даже отсидел, пускай недолго. — Могу чем-то помочь?
— Можете. Давайте отойдём в сторону, здесь очень шумно.
— Конечно. Только, прошу, ненадолго, я очень занят. У нас финальная репетиция, как видите. Через пару часов выступление, а кое-кто, — он повысил голос и чуть обернулся в сторону сцены, — поёт как женщина!
Никуда не ушедший Камиль обиженно сморщил носик.
Впервые вижу мужчин «голубого» толка так близко. Ничего особого в них нет, разве что ухожены чуть больше.
— Не вам определять продолжительность нашей встречи, — отрезал Эзра.
— Безусловно, — Имран с трудом сглотнул. — Я уважаю представителей закона. Присядем там.
Он выбрал для разговора самый дальний столик от сцены и первым опустился на мягкий пуфик. Удобную позу нашёл не сразу, словно его сиденье набито гвоздями, а не периной. Я устроилась напротив, поджав под себя ноги, гуль остался стоять.
— Господин аль-Замани… — начал Эзра, но был остановлен яростным шипением:
— Тише, здесь не знают этого имени! Оно в прошлом, я на него больше не откликаюсь. У меня теперь другие документы.
— На сей раз настоящие?