Устроив шпионский пункт в сквере на холме через дорогу, мы с Эзрой минут пятнадцать просто наблюдали за воротами. Тут безлюдно, а главное, нас не видно за ветвями гибискуса, чьи бледно-розовые цветы облюбовали все окрестные пчёлы.
— Так и будем ждать? — поинтересовалась у напарника. Из стоящего возле скамеек питьевого фонтанчика я утолила жажду и обтёрла лицо холодной водицей, смыв песок и пыль. — Ты что-то говорил о гениальной идее.
Эзра многозначительно подмигнул, отошёл немного назад и резко встряхнулся всем своим телом, как мокрый кот. В стороны полетели песчинки; они закрыли гуля плотным облаком, а когда осели на землю, вместо человека передо мной стоял хурр с шерстью бронзового цвета.
— Никуда не уходи, скоро вернусь и расскажу в подробностях, — сказал он. В один ловкий прыжок преодолел живую изгородь из гибискуса и затерялся в его сочной зелени. Куда отправился дальше, без малейшего понятия, но вряд ли стоит надеяться, будто он сам обыщет монастырь на наличие принцессы.
Мне оставалось только ждать.
Его «скоро» оказалось не таким уж скорым. Эзра явно не спешил. Я почти задремала, нацелив взгляд в монаха у калитки. Солнце, ветер, время, а на его лице не дрогнул ни один мускул. Завидная дисциплина! Интересно, какова вероятность того, что Община Синих монахов на самом деле вертеп хашашинов?..
Тени стали длиннее, поднялся порывистый ветер, в воздухе ощутимо запахло приближающейся грозой. Прошло не менее получаса, а Эзры всё нет.
Когда я всерьёз начала опасаться, что мой товарищ пал в бесчестной битве с кошачьим лютиком, сзади раздался знакомый голос:
— Шалом!
Хурр перепрыгнул через скамейку, на лету меняя облик, и на землю опустился уже человеком.
— Почему так долго?
— Обстоятельства. Хурру не так-то просто передвигаться незамеченным, особенно с таким редким окрасом, как у меня. Гулей из рода Наккаш почти не осталось, нас ни с кем не спутают при опознании. Смотри, я принёс тебе подарок! — он подбросил мне в руки свёрток подозрительно знакомого цвета. — Это ливрея Синих монахов, снял её с верёвок возле прачечных. Надевай.
Вот и весь его план — маскировка. Снова.
На ощупь ткань ливреи напоминала бархатный шёлк, плотный и в то же время совершенно не жаркий. Дорогая вещь! Община определённо не бедствует, зачем же её настоятелю связываться с похищением принцессы, спрашивается?
— Знаешь, меня что-то сомнения терзают. Смутные. — Я накинула ливрею поверх собственной одежды. Хорошо села, по размеру.
— А больше тебя ничего не терзает, подозрительная дочь Адама? Например, смертельное проклятие, нависшее над благородным Эзраимом аль-Хазми? Не без твоей помощи, кстати, нависшее.
Подойдя ко мне, он поправил ливрею, разгладил на ней складки и затем окинул критическим взглядом. Результат его устроил. Меня, собственно, тоже. Симпатичная получилась монашка.
— Будь серьёзным, Эзра. Что я им скажу?
— Придумаешь по обстоятельствам. Чему-то же тебя учили до того, как ты попала в Мирхаан, да стоит он вечно.
— Учили доброму и светлому, а то, что ты мне предлагаешь — откровенная уголовщина. Ты ведь сыщик, служитель закона!
— Ай, поговорим о морали после того, как разыщем принцессу Лейлу, — гуль улыбнулся клыкастым младенцем, на которого просто физически невозможно как следует разозлиться, хотя уже пора бы. Попробуй разбери, от природы это у него или пройдоха намеренно пользуется своим обаянием? — Иди же! — Он настойчиво подтолкнул меня вперёд. — Я буду ждать вас с принцессой тут.
— Только не надорвись, — тихонько проворчав, набросила на голову капюшон и зашагала к воротам монастыря штурмовать непреступную крепость.
Стоило подойти ближе, как стоящий у калитки монах встрепенулся. Его цепкий взгляд окинул меня с головы до ног, подмечая каждую деталь. Ох, зря мы с Эзрой затеяли всё это…
— Доброго вечера, — поприветствовала стража подсмотренным ранее жестом руки.
— Ты ещё кто такая? — осведомился он весьма невежливо.
За свою сойти не удалось. Значит, приступаю к плану «Б».
— Я паломница, — скромно улыбнулась. — Сестра Лен… Леанна из Общины в… — Какие там города называл Эзра? — В Сангаре. Письмо о моём визите должно было прийти неделю назад.
— Не было письма. — Уверенность монаха казалась несокрушимой. Всё потому что он прав и, скорее всего, прекрасно об этом знает.