— Почему ты так прицепился к ар-Хану, а, Эзра? Чутьё чутьём, но нет ли в твоём фанатизме личных мотивов?
— Неприязнь к ворам, как к классу, считается личным мотивом?
— Мы ведь напарники, верно? Если бы я знала, чего именно натворил ар-Хан, раз ты спишь и видишь над его головой небо в клеточку, мне было бы легче поддерживать твои странные теории с нетипичными идеями лезть в бандитские логова.
— Ай, ладно, расскажу, любопытная дочь Адама, чтобы ты прекратила сомневаться в моих поступках.
— Спасибо.
Предвкушая занятную историю, я ненадолго забыла об усталости и собственном неприглядном виде.
— Всё дело в Соломоне аль-Хазми, моём отце. Он заслужил звание лучшего сыщика тем, что довёл до конца все свои расследования. Кроме одного. Ему так и не удалось засадить за решётку ар-Хана. В тот день, когда отец наконец-то арестовал хитрого ворюгу прямо на месте преступления, грянула амнистия по случаю свадьбы нашего халифа. Не буду утомлять тебя бюрократическими подробностями, скажу только, что в результате ар-Хан остался на свободе, а вся безупречная статистика Соломона аль-Хазми оказалась испорчена. Теперь мой долг — долг благодарного сына своего отца — восстановить честь рода.
— Сколько же лет прошло с тех пор? — я задумалась. — Раз принцессе Лейле семнадцать…
— Пять. Прошло всего пять лет. В год сияния Сириуса Мунтасир Четвёртый, тень Бога на земле, владыка востока и запада, во второй раз связал свою судьбу с женщиной. Лейла дочь от первого брака. Ар-Хан же бесчинствует почти десять лет, с тех самых пор, как получил браслет совершеннолетия, вот такой, — Эзра продемонстрировал на своём правом запястье единственный из золотых ободков, не имеющий застёжки. — Начал с Кадингира, потом прошёлся по Рапикуму и Сангару. В одно время исчез с горизонтов года на три, но затем вернулся и принялся за старое. Драгоценности, предметы искусства, редкие артефакты — излюбленный, но далеко не единственный профиль ар-Хана. За ним числятся расхищение древних гробниц, фальшивомонетчество, подделка ювелирных украшений, документов и исторических писем. Каким боком в этот список затесалась незаконная торговля алкоголем, даже не спрашивай.
Деятельный проныра! Такой человек вполне мог покуситься на принцессу Лейлу.
— Куда же смотрел ваш хвалёный Сыскной приказ?
— А куда ему смотреть? — гуль пожал плечами. — Ар-Хан скользкий, как угорь после дождя. Никаких прямых улик не оставляет, а на домыслах и сплетнях далеко не уйдёшь, особенно когда дела тормозят высоко сидящие и власть имущие. Доказать смогли только один эпизод, да и то… амнистия.
Действительно, история занятная.
— Значит, ар-Хану ничего не отрубили? — я припомнила сказки тысяча и одной ночи.
Эзра бросил на меня весёлый взгляд:
— Чего например?
— Руку, палец, ухо. Откуда я-то знаю? Это твой мир.
— Нет, мы здесь ничего не рубим. Только головы.
— Серьёзно? Ар-Хан и дальше может красть под носом у Сыскного приказа, а вы ему только пальчиком погрозите?
— Не торопись делать выводы, шустрая дочь Адама. Не всё так однозначно. С тех пор как престол унаследовал халиф Мунтасир Четвёртый, тень Бога на земле, владыка востока и запада, Мирхаану не дают спокойно жить. У нас миллион проблем с Лимией и её шпионами. Они просочились во все сферы власти, на фоне их вреда «подвиги» ар-Хана теряются.
Эзра уверенно петлял по улицам, делал крюки и шёл в обход. Иначе в Кадингире нельзя — слишком много тупиков. Не город, а крысиный лабиринт! В определённый момент мы оказались в уютном квартале с широкими дорогами и богатыми двухэтажными домиками. Здесь жили удачливые купцы, мелкие чиновники, старейшины и все, кто мог позволить себе двух-трёх служанок.
Сначала я решила, что Эзра живёт в одном из этих домов, но он вдруг резко затормозил, хватанул меня за руку и затащил в тень раскидистого кустарника.
— Что такое?
— Тихо, не привлекай внимания.
— Эзра, объясни…
— Ш-ш, сейчас она уйдёт.
Гуль застыл на месте и постарался не шевелиться. Заинтригованная необычной просьбой, я внимательно вгляделась в просвет между листьями.
На одном из балкончиков среди горшков с цветущими розами стояла прекрасная девушка. Словно сказочная принцесса, она вцепилась руками в перила и подалась вперёд, являя миру ладную фигурку в лёгких одеждах алого цвета. Её длинные волосы отливали чистым золотом, взор затуманили романтические мечты, приоткрытые губы являли миру совсем короткие клыки гуля.