Жёлтые глаза моего напарника загорелись недобрыми огоньками, едва он глянул на шеренгу статуэток в нишах стен.
— Вай-вай, они подлинные иремские!
Ар-Хан небрежно прислонился к колонне, на его лице не дрогнул ни один мускул.
— Нет.
— Да!
— Нет. Присмотрись, на каждом из них висит ярлык «подделка».
Эзра скрипнул зубами:
— Но я ведь вижу, что они не подделка.
— Ничего не знаю, тут ярлыки. Я покупал подделку, значит — это подделка. Будь добр, не трогай.
— Полиняй я налысо, эта статуэтка эпохи Первого Халифата пропала из Музея Искусств четыре года назад!
— Вот незадача, неужели меня обманули и всучили настоящую?
Гуль открыл было рот, чтобы высказать тысячи накопившихся претензий, но вовремя спохватился. Или это мой тычок локтём поспособствовал? У нас здесь другая цель, и если хотим добиться успеха, нужно быть очень милыми.
Небесная канцелярия не подвела — гроза разразилась страшная. Комната потонула во мраке, разрезаемом лишь краткими фиолетовыми вспышками кошмарных молний. Удары грома сотрясали землю как в последний день. Хозяин зажёг масляную лампу и поставил её на столик. Чаю предлагать не стал.
— Садитесь, господа сыщики, — он указал на диванчики, — я готов вас выслушать. Но если речь снова пойдёт о принцессе…
— Мы сейчас всё объясним.
— Попробуйте.
— Да, нам нужна Лейла, — сказала я. — Но нужна не ради славы и наград. Искандер… Можно называть тебя по имени? Я принадлежу не вашему миру и так получилось, что принцесса мой единственный шанс вернуться домой.
— Мне ещё раз повторить, что я понятия не имею, где она?
Эзра недовольно скривил мордочку:
— Мы сделаем вид, будто верим. У нас такое предложение — ты отпускаешь Лейлу, а Сыскной приказ в лице меня обещает прекратить преследование за тобой на веки вечные.
— Ха!
Ухмыльнувшись, ар-Хан подошёл к шкафчику и вынул из него хрустальный графин с рубиновой жидкостью. Разлил вино в три бокала и протянул нам.
— Видимо, нам действительно пора серьёзно поговорить.
Следующие десять минут мы провели в обсуждении только одной темы — темы отсутствия принцессы Лейлы и в риаде ар-Хана, и в его жизни. Вор был настолько убедителен и открыт, что даже у Эзры впервые за всё время нашего знакомства возникли сомнения в собственной непогрешимой правоте.
Ар-Хан не виновен. Точка.
Огоньки в кошачьих глазах напарника потухли. Он взял в руки бокал с вином, но не сделал ни глотка, только принюхался и поставил обратно на столик. Крушение собственной теории здорово задело его. У нас снова ничего, кроме синей дыми, нет.
— Нам конец, несчастная дочь Валерия, — безрадостный смешок Эзры совпал с ужасающим раскатом грома за окном. — Мы никогда не обставим аз-Масиба и не найдём принцессу. Меня выпрут из приказа, но расстроиться я не успею, так как жить мне останется считанные дни. Начинай привыкать, Лена. Теперь это твой мир тоже.
Захотелось ругнуться. Не скрою, Мирхаан симпатичен мне и перспектива навечно поселиться в нём ужасает не так сильно, как хотелось бы. К собственному удивлению, никакого дискомфорта, никакой щемящей тоски по родине я не испытывала. Но чтобы в самом деле остаться здесь жить? Не-ет, я должна вернуться.
— Пропавшая принцесса — какая любопытная новость, — пробормотал Искандер. Залпом допив вино, с шумом поставил пустой бокал на пьедестал рядом с вазой. На его лице промелькнула улыбка.
— Не вздумай никому проболтаться, — предупредил Эзра. — Жители Кадингира ничего не знают и знать не должны. Твоему дяде не понравится, если ты разгласишь государственную тайну.
— Чисто технически, разгласили её вы. Награда за Лейлу полагается?
— Деньги, — Эзра презрительно фыркнул. У него, насколько успела заметить, удивительно беспечное отношение к финансовой стороне любого вопроса. Готов бросаться на амбразуры за голую идею, когда у самого в карманах пусто. — Наш халиф Мунтасир Четвёртый, тень Бога на земле, владыка востока и запада, обещал не поскупиться.
— Сам лично? При свидетелях?
— Пропала его дочь, ты считаешь, он соврал?!
— Пока оставим, что я считаю.
Потирая запястья, словно перчатки слишком тугие для его рук, ар-Хан с задумчивым видом подошёл к окну. Благодаря тёмным одеждам, он выглядел призраком в полумраке залы.
Что-то в нём манило меня, словно иремские артефакты. Вопреки словам Эзры о кратковременности эффекта, я до сих пор чувствовала их властный зов, стоит очутиться поблизости.