— Будь внимательна, неискушённая дочь Валерия, смотри в оба. В квартале отсюда невольничий рынок, а ты иноземка, любимый товар жителей пустыни.
— В Мирхаане процветает работорговля?
— Она просто не запрещена, — пояснил Искандер. Его чёрные одежды не вписывались в местную моду, но люди всё равно на него не смотрели.
— Забавная была история, кстати, — Эзра сверкнул клыками. — Перед самой своей смертью халиф Салим, тень Бога на земле, великий владыка земель Мирхаанских, да будет благословен он в жизни вечной, пожелал отменить рабство, но одна из его младших жён в последний момент заменила бумаги и подсунула своему господину указ об отмене многожёнства и введении публичного наказания за супружескую измену.
— Всего лишь досужие россказни праздных женщин. Отмену многожёнства халиф сам планировал не первый год.
— Вовсе не россказни.
— Они самые.
Думать о выгодах жизни в Кадингире резко расхотелось. Мир здесь принадлежит мужчинам, а место женщины возле хозяина. Тут я останусь относительно свободна только пока не замужем, но вечно ходить в девках не входит в мои планы на жизнь.
А вот и цитадель. Старая стена с облупившейся отделкой виднелась издалека. Прочная и основательная, как само мироздание, она поднималась вверх на добрые десять метров. По словам Эзры, за ней скрывались самые обычные дома, в которых дозволялось селиться лишь женщинам, чья жизнь в какой-либо мере связана с магией. Нет, это не было привилегией. Это было ограничением.
В Мирхаане запрещено гадание на звёздах и подручных предметах, прорицание через вхождение в транс и шары из иремского хрусталя, а так же все разновидности гипноза. Люди не джинны, природной магии в них нет, а значит — все их чудеса лишь фокусы и обман законопослушных граждан. Однако со временем строгий запрет был снят и за чародейками даже признали кое-какие базовые права.
Зато популярности у них хоть отбавляй! Паломницы, желающие краем глаза заглянуть в завтрашний день, шли нескончаемым потоком и охотно несли денежки предприимчивым жительницам гетто.
Для финальной проработки действий наша маленькая компания облюбовала чайхану прямо напротив огромных ворот. Её маленькие столики, отполированные солнцем, ветром и грозами, были расставлены вокруг горячего очага, на правой стороне которого жарили зёрна кофе и хлебцы, а на левой шматки мяса и ливер. Запах стоял сильно на любителя, но народ не жаловался. Седовласый гуль — хозяин чайханы — лично подавал нехитрые блюда и мятный чай своим посетителям. Ему помогал мальчонка лет семи, босоногий и заразительно улыбчивый. Как я успела заметить, почти все заведения уличного общепита в Кадингире принадлежали гулям. Эти не в меру шустрые ребятки сумели найти правильное применение своей неуёмной энергии.
Мы заказали кофе и мясной пирог из слоёного теста. За всё платил ар-Хан. Не по доброте душевной, а потому, что у нас с Эзрой из всех денег на двоих только мой серебряный динарий.
— А ведь ты тоже в некотором роде чародей, не так ли? — закончив с завтраком, я повернулась к Искандеру. Откровенно говоря, приготовленная на скорую руку еда отнюдь не стоила заплаченных за неё денег. Кофе слишком крепкий, а пирог необычайно сладкий, даром что с мясом.
— Откуда вдруг взялся такой вывод?
— Иремские кувшины сами по себе не затаскивают гулей в своё нутро. Так ты обладаешь волшебными силами?
Бывший вор лукаво подмигнул и таинственно промолчал.
— Он всего лишь пройдоха, — надменно ответил Эзра. — Такой же, как те шарлатанки, что живут за стеной. Ловкость рук, предприимчивая жилка и хорошая реклама, не больше.
— Брось, пушистик. Если ты не видел чародеев, это не значит, что их не существует.
— Значит! Когда-то люди умели творить чудеса, не спорю, но не теперь. Халиф Мунтасир Третий, тень Бога на земле, милостивый владыка, да будет благословен он в жизни вечной, знатно прошёлся по потомкам джиннов. Вспомни период гонений. Ух, сколько гулей тогда полегло просто ни за что!
— Гули никогда «просто ни за что» не страдали. Ваш народ честно и добросовестно заслужил каждую кару, что была обрушена на их головы.
— Вовсе не каждую, — не очень уверенно буркнул Эзра.
— Чего мы ждём? — спросила я, не желая продолжать тему гулей.
— Думаем, — отозвался Искандер.