Посчитав, что дорога только в один конец займёт три дня, Эзра заметно забеспокоился. Срок его жизни без иремского проклятия неумолимо сокращался, и терять уйму времени на переезды казалось ему диким расточительством. Но разве были другие варианты? Джиннов, способных в мгновение ока доставить нас в любую точку мира, уже не осталось, ковров-самолётов тем более.
— К полуночи будем в караван-сарае Бади-Зилаль, — обрадовал караванщик, убирая уплаченные динарии в сумку на поясе. — Там проведём ночь и с первой дымкой восхода снова в путь. Даст Всевышний, следующий закат встретим уже в Эль-Ифране.
Дорога не могла похвастаться особым разнообразием. Первые три часа вокруг нас простирались монотонные степные пустоши с колючей порослью и редкими сухими деревьями, а затем пошли пески пустыни. Оранжевые, как закатное солнце, жаркие, подобно дыханию джинна, и манящие к себе испокон веков. Караван взял умеренный темп. Гафур аз-Фохад погонщик опытный, его люди профессионалы с сотнями переходов за плечами, они знают, что и как делать. Волноваться не о чем.
Даже не взирая на все неудобства крытой шкурами повозки, я получала истинное удовольствие от каждой минуты в пути. Свесив ноги с края, смотрела на проплывающие мимо пейзажи и вдыхала сухой воздух чужого мира. Позади, между ящиками с душистым мылом, калачиком свернулся Эзра. Он сразу заявил, что сон — единственный способ избавить себя от надоедливых криков верблюдов и сводящего с ума покачивания. Я же дремать не спешила. Боялась, что снова увижу… Шахди. Она просила не приближаться к «хрусталю, в чьей глубине прячется древний дым», а я приблизилась и более того — узнала её тайну.
Искандер устроился рядом. В повозке особо не развернуться, поэтому я не возражала против столь тесного соседства, добавляющего пикантную нотку в букет новых для меня впечатлений.
— Воды? — он протянул мне бурдюк.
— Спасибо.
Отхлебнула приличный глоток. Чтобы защититься от вездесущего песка, пришлось закутаться в покрывало и намотать на голову платок, скрывший половину лица.
— Откуда ты, Лена?
— Разве тебе что-то даст название моей страны?
— Не думаю, — согласился Искандер. — Но мне интересно.
— Отвечу, если и ты ответишь на мой вопрос, — лукаво улыбнулась в платок.
— Договорились.
— Каково это иметь родственником Великого Визиря?
— Хм… — мне удалось его удивить. — Очень и очень полезно, скажу тебе. Когда мою голову объявили в розыск, именно он настоял на увеличении суммы награды, чтобы не оскорблять моё самолюбие мелочью, а потом дал взятку мастерам кисти, и те подправили черты лица на листовках.
— Чтобы был как в жизни?
— Чтобы наверняка не нашли. С чего вдруг такой интерес к Визирю?
— Поддерживаю беседу, — пожала плечом. — Мне кажется, твой дядя властный манипулятор. Холодный, расчётливый и пугающий. Идеальный Великий Визирь.
Искандер не обиделся на характеристику. Что правда — то правда.
— Дядя Константин хороший политик. И хороший родственник. Он никогда не лез в мою жизнь, чем бы я не занимался.
— Например, обворовыванием его государства? Или ты крадёшь только у богатых, а деньги раздаёшь бедным?
На губах ар-Хана появилась кривая усмешка:
— Ты видела мой риад. Похоже, что я раздаю деньги бедным?
— Именно, что нет! Никакой ты не альтруист, вот поэтому я и гадаю тут: зачем тебе на самом деле помогать нам с Эзрой? Сколько уже потратил денег в процессе? Страж с башни, Будур, обеды, теперь караван…
— Это вложение в перспективное будущее, — не моргнув глазом ответил тот.
Нет, милый мой, меня общими формулировками не проведёшь.
— Да-да, ты уже рассказывал о матримониальных планах на дочку халифа и захвате власти в Мирхаане, только звучали они неубедительно, без огонька. Лейла не из тех девушек, которые покорно отойдут за спину мужа. Она плюнет на вековые законы и не позволит тебе править в одиночку, ты сам прекрасно об этом знаешь. Так зачем тебе головная боль с женитьбой на принцессе, когда у тебя уже есть всё, что нужно для долгой, сытой и спокойной жизни в своё удовольствие?
Искандер уставился на плывущую линию горизонта. Соображает, что соврать? Я подожду.
— Послушная жена слишком скучно, — он ответил спустя минуту. — Если придётся до конца жизни быть верным одной женщине, я бы предпочёл ту, которая умеет говорить нет. А уж Лейла делает это совершенно искренне.