Ноги до сих пор плохо меня слушались, поэтому взобраться на «палубу корабля пустыни» смогла только с посторонней помощью. Удобно устроилась в накрытом шкурами седле и крепко вцепилась за выступ спереди. Искандер без лишних слов сел позади меня. Первое время мы будем ехать вместе, пока я окончательно не приду в себя. Десять минут или пять часов — сколько понадобится. Не стала возражать даже из соображений душевного спокойствия или попыток показать гордость. Факт остаётся фактом: я хорошенько наглоталась дыма и чувствовала себя скверно.
Окриком подняв верблюда на ноги, ар-Хан взял поводья третьего дромедара и направился к воротам. Эзра двинулся следом.
Мы были далеко не единственными, кто таким позорным образом сбегал из Бади-Зелаля. Огонь перекинулся на чайхану и загоны для животных — караван-сарай обречён окончательно и бесповоротно.
Светало. Мы шли налегке, поэтому уже через полтора часа обогнали последний караван и вырвались далеко вперёд.
Верблюд животное выгодное, выносливое и нетребовательное. Он без устали может идти часами по такому сложному пути, как песок. А песок в пустыне не похож на тот, что покрывает пляжи; он жёсткий и плотный. Жёлтый, серый и даже белёсый. Барханы его лежали неподвижно, будто окаменелое море, застигнутое в бурю. Вчера я находила их красивыми, но сегодня они казались мне скучающе однообразными.
Верблюд ступал мягко и плавно, тем не менее, с непривычки удовольствия мало. Меня качало из стороны в сторону. Если бы не Искандер, одной рукой удерживающий за талию, я бы давно рухнула вниз. Ехать вместе с ним легко, я смогла расслабиться, закрыть глаза и даже чуть-чуть вздремнуть, пока солнце ещё не слишком жарит. Удивительно, но от ар-Хана не пахло дымом или гарью, словно это не он пробирался в мою комнату сквозь горящий коридор. Неужели секрет действительно в иремском амулете?
Или в чём-то ещё?
— Искандер, — я повернула к нему голову, — ты, случаем, не джинн?
— Что? Нет, откуда такая дурь?
— Да вот оттуда. Покажи мне свой медальон, а. Тот самый, о котором говорил, когда спас меня.
— Я обычный человек, Лена. Среди ар-Ханов из рода Кайсери, чьё генеалогическое древо ты можешь легко найти в городской ратуше Кадингира, никогда не было ни джиннов, ни даже иностранцев.
— Уверен? А почему тогда слухи ходят, будто ты никогда не спишь? Ты и сейчас не валишься с ног, а ведь прошло уже больше суток.
— Обычная бессонница, — он равнодушно пожал плечами и опустил подбородок мне на макушку. — В моей бывшей профессии очень полезная привычка.
Я вновь уставилась на линию горизонта. Он ведь мог и соврать. С таким внушительным послужным списком, как у него, и почти полным отсутствием опыта распознавания лжи, как у меня, я этого даже не замечу. Что же с ним не так?..
Уютная атмосфера дороги стирала границы приличий. У меня возникло чувство, будто бы мы с Искандером знакомы всю жизнь. Такое правильное и вечное, что я серьёзно обижусь, если к нему приложила руку Шахди. Она уже повлияла на мою феноменальную акклиматизацию в Мирхаане и чутьё на иремские артефакты.
— Ответишь ещё на один вопрос?
— Задавай, Балкис. Только какой-нибудь интересный.
— Эзра говорил, тебя не было в Кадингире несколько последних лет. Где ты их провёл и чем там занимался?
Вопрос действительно интересный, но, похоже, лишь для одной меня. Искандер едва заметно напрягся и по старой привычке потёр затянутые в перчатки запястья. Он всегда делает так, когда чем-то недоволен.
— Это два вопроса, — попытался уклониться от прямого ответа.
— Не спорю. Тогда ответь на два.
— Меня не было в халифате. Я путешествовал, любовался видами и такими местами, куда лучше было бы не соваться. Удовлетворена?
— Нет.
— Жаль, что мы не одни, — он бросил косой взгляд на Эзру, ведущего своего верблюда в пяти метрах правее нас, — я бы убедил тебя дать совершенно противоположный ответ. Но и говорили бы мы о другом… Если бы дело вообще дошло до разговоров.
От его намёка мои щёки покраснели, и с расспросами на ближайшее будущее я решила закончить.
Без часов сложно. Не имея возможности в любой момент узнать текущее время, поначалу теряешься. Мне казалось, оно вообще замерло и камнем упало вниз. Монотонные пейзажи успокаивали и только усиливали впечатление временного вакуума. После полудня я уже смогла держаться в седле без помощи Искандера и пересела на другого верблюда. Целительное тепло солнца изгнало из моего тела слабость и неприятные воспоминания. Даже дорога засверкала новыми гранями: пески сменились пустошами, появились редкие растения, птицы и козы.