С утра в день Первомая Лида и Санька повязали Малышу красный бант и попросили разрешения у Александра Егоровича взять медвежонка на демонстрацию. Бабушка, услышав об этом, заворчала:
— Не в цирк идете, зверь ведь. Кто же это с медведем ходит на парад? На смех людям только…
Александр Егорович, по-праздничному веселый, крикнул:
— Валентин, хватит затворничать, пора показаться народу! Ишь ты, дорвался Ивашка до сладкой бражки…
Валентин открыл дверь, отшутился. Мы вышли в коридор.
Батюшки, что я вижу: Ваня Толман в шляпе! Я привыкла видеть его почти всегда в малахае, а тут вдруг шляпу нацепил… Оказывается, купила ему Наташа в подарок и заставила сегодня немедленно надеть. Появился и Александр Егорович, важный, в форменном костюме с нашивками. Валентин тихонько шепнул:
— Поедем в отпуск — обязательно куплю такой же!
Я кивнула в знак согласия — наконец-то и Валька решил одеться как следует!
В дверях показался Лешка.
— Ну-ка, айда на улицу! Слышите музыку? Чего доброго опоздаем. — И, словно спохватившись, воскликнул: — С праздником вас, дорогие! — Потом нагнулся к Малышу и пожал ему лапу.
Малыш, как только Лешка отошел, заковылял ко мне. Я подхватила его на руки. Валентин недовольно поморщился, заметив:
— Он же тебя испачкает!
Откуда-то из-за моей спины вывернулись Лида и Санька.
— Что вы, дядя Валя! Он у нас такой чистенький, даже чище Ромки, Ромка вечно около печки лазает, угли глотает. Малыш, если и пристанет что к его шубке, сразу отряхнется.
Медвежонок, будто догадываясь, что говорят о нем, прильнул ко мне, а немного погодя я почувствовала, что он тянется мордочкой к моей шее. Вот он нащупал мочку уха и лизнул ее. Мне стало щекотно и смешно. Ах ты Малыш, Малышонок! Как мне подружить тебя с Валентином? Странный человек, не понимает, как Малыш дорог мне! Ведь Ваня принес его в ту трудную пору, когда мне было очень не по себе: длинные вечера, одна…
А Валентина в это время обнимал Лешка, приговаривая:
— Спасибо, друг, за катер! Ты мне счастье на этой земле своим приходом вернул!..
…Но вот и собрались все жильцы нашего барака. Я оставила медвежонка бабушке, и мы вышли на улицу. Около управления порта стояли два грузовика, обтянутых кумачом, — импровизированная трибуна. Вокруг уже было много народу, играл баян. Несмотря на грязь и лужи, люди, принаряженные, с песнями, под знаменами, шли на митинг. Как ожила наша кошка! Хочется говорить что-то весеннее, доброе. Улыбки, улыбки, улыбки. Пришел на Камчатку май. Конечно, не такой нарядный, как в Москве, но все же май, наш май. Мы идем рука в руке, плечо к плечу. Хорошо, когда видишь всех усть-гремучинцев вместе, очень хорошо! В такую минуту ничто не пугает, всем становится веселей и вовсе не думается, что ты где-то на краю земли, в страшной, недосягаемой дали. Солнце светит вовсю, оно понимает, как много надо людям сделать в эту весну.
— Галина Ивановна, идите к нам! — услышала я голос из толпы.
Подошла ближе и увидела, как Сашка Полубесов о Покровским-Дубровским лихо отплясывают под баян. Кириллов хлопает им в ладоши, а рядом стоит Степанов, около него жена и две дочки. «Приехали все-таки!» — обрадовалась я. Вижу по глазам, как они счастливы: и оттого, что свиделись, что день такой хороший, и люди кругом свои, близкие.
— С праздником вас! — улыбнулась я им.
— И вас так же, и вас!.. — радостно ответил Степанов. — А все-таки хороший мужик Булатов! — вдруг ни с того ни с сего воскликнул он.
— О ком это ты? — повернулся к нему Покровский-Дубровский, как бы не расслышав.
— О Булатове, — ответила я за Степанова, подавая руку Виктору.
— А-а, — протянул он. — Да, конечно! Если б не Булатов, не видать бы нам веселья на Первомай, как своих ушей.
— Что и говорить, — не уловив иронии, подтвердил Степанов. — Разве я дождался бы квартиры? Век бы не свидеться мне со своими, если б не Семен Антонович… — Он облегченно вздохнул, взглянув на жену и дочек…
— А тебе что, квартиру-то преподнесли на блюдечке с розовыми цветочками, что ли? — спросил Покровский-Дубровский.
— Вечно все не по-твоему, — махнул рукой Кириллов.
А Степанов, подойдя к Виктору, сказал:
— Витя, ты не спорь, тебе не понять этого — семьи ты еще не завел и, кажется, не думаешь оседать тут, а вот мы… — он посмотрел на жену, — мы по гроб добрым словом будем поминать Булатова.
— Ну и сказанул! — усмехнулся Виктор. — Ты разве не своими собственными руками отгрохал домик? Может, бесплатно он тебе достался? А?
— Виктор, ну что ты хочешь от них? — спросила я. — Возможно, они и правы.