— Что же делать? Нужно заканчивать акт… — сказал Дудаков.
— Вот и кончайте, но без пиломатериалов. Я бы выяснил у Булатова, в чем дело, но он уехал в райком и неизвестно, когда вернется. Кстати, кто председатель комиссии по определению убытков?
— Минц.
— Вот это хорошо. Он безусловно на преступление не пойдет, и законы на морском транспорте знает, не то что эти…
ГЛАВА XXXIII
Ребятишки Баклановых давно уговаривали Ваню Толмана побывать с ними на рыбалке. Но все как-то не получалось: то Санька, Лида и Лена в школе, то Ваня уйдет на радиостанцию — вахта, ничего не поделаешь. Особенно я понимала Саньку — уж очень ему хотелось испытать, как ловится рыба на Нерпичьем озере. Его одноклассники камчадалы каждое воскресенье ходили на рыбалку и возвращались с тяжелыми куканами — хвосты-махалки волокутся по земле, подметают пыль под окнами. И как это ребята ловят таких здоровенных! Санька прямо стонал от нетерпеливого ожидания. Уж больно завидно!.. И вот я решила попросить Валентина сходить с ребятами на рыбалку. Уговаривала я его подряд три вечера, и наконец он сдался.
— Ладно уж, так и быть!
В воскресенье встали пораньше, Валентин взял в портофлоте лодку, и вся ватага, радостная, веселая, отчалила под Валькиной командой к Нерпичьему озеру.
Домой явились часа через четыре, усталые, злые, неразговорчивые — без улова…
Бабушка пригласила меня и Валентина обедать. Ребята от еды отказались, развалились на полу с медвежонком.
Как только мы сели за стол, Александр Егорович извлек из шкафчика графин и сказал:
— Я думал, придется выпить за хороший улов… но все равно, трудовой народ, по случаю дня отдыха опрокинем по рюмочке.
— Почему же это вы с пустыми руками пришли? — спросила я.
— Клева не было… — ответил Валентин.
— Какой уж там клев! — проворчал Санька. — Только закинешь удочку, а вы уж кричите: «Подымай якорь!» Ни разу и не клюнуло…
Санька уткнулся лицом в густую шерсть медвежонка: того и гляди расплачется.
Мне захотелось узнать причину рыбацкого невезения.
— Валя, в чем же дело?
Он уже выпил рюмку, развалился на табуретке, на лице блуждает самодовольная улыбка.
— Ладно, расскажу все, как было, — начал он. — Выбрал я лодку покрепче, якорек потяжелей, ну, и махнули, значит, на Нерпичье. Только отошли от берега, командую: «Опускай якорь!» Лида и Лена молодцы — выполнили мою команду точно, как заправские моряки: распутали удочки, приготовились закидывать. Гляжу — мимо нас несется на полном ходу катер. Волны — в пляску. Ну, скажите на милость, какая тут может быть рыбалка? Я, конечно, приказываю поднять якорь и идти на тихое место. Подняли якорь, девочки — на веслах, Санька — за рулем. Отвалили в сторонку, опять опускаем якорь…
Валентин пытался все это подать в шутливом тоне, но по глазам ребят я поняла — ничего смешного тут нет. Чем-то вроде издевательства веяло от Валькиных ухищрений. Мне стало жаль ребят.
А они, молча слушая его, лежали на полу с Малышом, и тот лениво толкал их лапой, немножко сердясь на то, что Санька и девочки не хотят почему-то играть с ним…
А Валентин между тем продолжал:
— И так все время: «Опускай, подымай!» Зарядочка — дай бог! Чувствую, силенки у ребят на исходе — веслами еле шевелят. Через какую-нибудь минуту Ленка взмолилась: «Дядя Валя, поехали домой, все равно не клюет». Вот и все. Вернулись без улова, потому и сердитые.
— Будешь сердитым! — вскричал Санька. — Ведь вы, дядя Валя, сами не знали, где водится рыба, а только командовали: «Опускай, подымай!» Лучше бы мы одни поехали, больше б толку было! — сказал он обиженно.
Одна лишь бабушка радовалась неудаче ребят.
— Так вам и надо, — сказала она, — не приставайте к взрослым, у них и без вас хватает забот.
Александр Егорович и Наталья Ивановна делали вид, будто им смешно оттого, что так неудачно прошла для ребят рыбалка. Но я чувствовала, что им совсем не понравилась эта воскресная прогулка. Мне было неудобно за Валентина. В этой затее он сказался весь. Хоть бы крупица тепла была к малышам… Неужели он не мог доставить им хоть немного радости?
— Ну, идем, ты, наверно, устал, — сказала я Валентину.
Он, не уловив иронии, улыбнулся.
— С чего бы это мне устать? Гребли ведь девчонки, а якорь опускал и подымал Санька. Я только делал указания, командовал…
Меня страшно разозлил его наглый тон, и я, едва сдерживая себя, потащила Валентина за руку:
— Ну, идем же!
Мы вошли в комнату, не разговаривая.
— Чего ты надулась? — спросил Валентин. — Если хочешь играть в молчанку, нечего было тащить меня от Баклановых.