— Для чего они вам?
— Надо сверить, сколько дошло древесины до порта.
— Я вам и так скажу…
— Мне нужны документы.
— Хорошо, только зря будете время тратить.
…До самого вечера возилась я с ведомостями на отправленные плоты. Закончив работу, я уже собралась идти на катер, как вдруг раздался звонок. В комнате никого не было. Я сняла трубку.
— Певчая, — раздался булатовский бас, — немедленно возвращайтесь, а то наломаете дров больше, чем топляков на реке! Беретесь за дело, а сами ни черта не понимаете. Немедленно возвращайтесь, — повторил он настойчиво.
ГЛАВА III
Грубость Булатова не удивила меня. И все же было донельзя обидно. Всю ночь, возвратясь в Усть-Гремучий, я обрабатывала данные о сплаве, отмечала в ведомости, где какой плот находится. Всего их спущено было на воду семнадцать. Пять рассыпались в двадцати — двадцати пяти километрах от Щукина. А ведь им еще предстояло плыть двести километров. Я сама была свидетельницей того, как укрепляли плот, который мы стащили с переката. Двенадцать плотов сидят на многочисленных излуках реки, и неизвестно, когда их снимут. С такой ведомостью мне не страшно было идти в бой против Булатова, тем более что Кущ полностью на моей стороне. Это он мне помог взять вчера документы из диспетчерской и посоветовал, как и что нужно сделать. «Иначе, — сказал он, — Булатов тебя в порошок сотрет за срыв перевозок и плана».
Заснула я под утро, часов в пять. А в восемь меня разбудила Шура.
— Вставай, соня, поедем в лес!
— Чего я там не видела? — пробормотала я.
— Ребята облюбовали озеро — вода прямо-таки горячая. Поехали!
— А на работу?
— Да ты что, рехнулась? Ведь сегодня воскресенье! Вставай, новости расскажу.
— Спать хочется…
— Неужели на катере не выспалась?
Я показала ей на стол, где лежал большой лист бумаги!
— Видишь? Всю ночь воевала с Булатовым…
Шура улыбнулась.
— Вот он даст тебе «воевала». Уже поставил вопрос на бюро о твоем поведении в Щукине и на пристани.
— А что за преступление я совершила?
— Сорвала план перевозок. Четыре катера простояли двое суток по твоей вине.
— Вовсе не по моей! Ты не веришь?
— Верю.
— Ну, так вот, смотри. Мы берем едва стянутые цепями плоты, ведем их по реке, половину бревен теряем, а то, что дотащим с горем пополам до Усть-Гремучего, сдаем сплаврейду. А за ту древесину, что мы не доводим, кто будет отвечать, кто должен за нее раскошеливаться?
— Порт, конечно…
— А я не хочу, чтобы порт сорил деньгами! Происходит это из-за того, что Булатов не знает законов морского транспорта. Посмотрела бы ты, что лесники с рекой сделали…
— Ладно, об этом потом. Так поедешь на озеро?
— Нет настроения, Шура. И поспать еще хочется.
— Эх ты, спящая красавица! Собирайся, обедать будем в тайге. Мечта! Между прочим, я тебе не сказала главную новость. Только сядь и держись за что-нибудь, а то упадешь…
Я нехотя встала.
— Евгений перешел ко мне! — выпалила Шура.
— Что?..
— Говорила тебе — держись за что-нибудь.
Мы присели на тахту.
— Так вот, оставил Евгений Лильку и вчера явился…
— Шурка, ты серьезно это говоришь?
Шура ничего не ответила. Свет из окна падал на ее лицо. Глаза Шуры сверкали как-то особенно ярко. Прядку волос, выбившуюся на лоб, она нетерпеливо отбросила назад и сказала, будто продолжая спорить с кем-то:
— Как можно жить с человеком не любя, как можно идти на компромиссы там, где они недопустимы?..
— Бакланов знает об этом? — спросила я.
— Женя говорил с ним.
— А как же теперь Лиля, сын?..
— Сына он не бросит. Понимаешь, Галина, от любви не спастись. И мы не стыдимся ее. В мою жизнь вошло то, что сильнее меня, — разве это преступление? — И, помолчав немного, сказала весело: — Наверно, то, что Евгений ко мне пришел, произведет на нашей кошке впечатление разорвавшейся бомбы! Представь себе, женщины наши постараются смешать меня с грязью. А я считаю, что не совершила никакого преступления. Преступлением было то, что мы, любя друг друга, обманывали и себя и других.
Высокая, сильная, стройная, она держалась, как всегда, прямо, слегка откинув голову.
— Что ты молчишь, Галка? Осуждаешь?
— Все это очень уж неожиданно, Шура…
Она рассмеялась. И я сразу ощутила, что ко мне вернулось хорошее настроение. Я быстро оделась.
— Решено — еду с вами!
Шура заглянула в мой кухонный шкафчик.
— Итак, беру у тебя крабы, болгарские помидоры, четыре луковицы. Что, луку больше нет?