— Тоже мне камчадалы! — нахмурился он и ушел.
Рядом со мной стоял Валентин. Глядя на обидевшегося Шурку, он рассмеялся. Сегодня у Валентина отличное настроение. Я, обходя перед обедом территорию порта и наблюдая, хорошо ли складируются грузы, на минутку заглянула в механические мастерские и увидела Вальку, разбирающего дизель со своего катера. Он так увлеченно работал, что не заметил моего прихода. Я пригляделась к движению его рук и к тому, с какой лаской отвинчивал он в дизеле каждую шайбочку, с какой заботливостью протирал ее и клал в большой квадратный черный ящик. Было холодно, но мне казалось, что за работой он не замечает холода.
— Валь, домой пойдем вместе?
Он вздрогнул, обрадованно взглянул на меня и, аккуратно укрывая мотор и ящик с разобранными частями, сказал:
— Пошли, Галинка, пошли.
— А почему ты работаешь один?
— Механиков не хватает, а мне и лучше: когда я сам разберу и соберу дизель, буду знать, чем и как он дышит. Люблю я машину, Галка!
Глаза его радостно поблескивали. Вот он какой, мой Валька!
Мы отправились домой, весело переговариваясь. Такого хорошего настроения давно у меня не было.
— Валя, давай позанимаемся, надо в школу готовиться.
— Давай.
Начали с физики. Я открыла учебник, пробежала глазами несколько абзацев, потом прочла вслух задачу о работе мотора и хотела было уже объяснять ее Валентину, как он отчаянно замахал руками. Я поняла — ему хочется разобраться самому. Я вышла за водой. Через полчаса вернулась. Валька с самодовольным видом подал мне тетрадку.
— Подумаешь, задача! Семечки.
Я посмотрела, как он решил. Все правильно. Еще бы на знать ему механики: дизель все время под руками.
Глаза Вальки сияли мальчишеской гордостью. Я тоже радовалась. Быть тебе стармехом!
Мы сидели с ним рядом, подобревшие, размягченные удачей. Вдруг Валька вскочил, озорно подхватил меня и приподнял высоко-высоко. Я ойкнула.
— Ну что, веришь теперь в мою силу?
— Верю, верю, отпусти только, ради бога.
— Да я тебя всю жизнь готов!..
Он поставил меня на пол, и мы закружились в каком-то сумасшедшем импровизированном танце. Жаль, что негде было по-настоящему развернуться. Комната не танцплощадка. Мы наткнулись на кровать и со смехом повалились на нее. Мне было приятно чувствовать Валькину силу, проворство, ловкость. Я взъерошила его волосы и попыталась вырваться из цепких Валькиных объятий. Но он разгадал мой маневр и стиснул еще крепче. Но я все-таки сумела словчить и освободилась.
— Побаловались, и хватит, займемся русским, — сказала я, беря со стола книгу, и тут же принялась подбирать предложения для диктанта.
Когда я оторвала взгляд от книги, то увидела Вальку уже сидевшим за столом, но теперь он был совсем-совсем не тот. Взгляд его погас, на лице полное безразличие, томительная усталость. С чего бы это? Неужели задача так вымотала его? Ведь только что он заразительно смеялся, готов был сокрушить горы.
— Пойдем дальше, — как можно мягче проговорила я и, не торопясь, по слогам, как маленькому, стала диктовать первое предложение: — «Весенняя вода смыла домишко и давай беситься меж берез».
Валькины брови сошлись в шнурок. Сбочив слегка голову, он старательно выводил буквы. Каким ребячески прилежным казался он мне в эту минуту! Нам бы с тобой, Валька, за одной партой в ту далекую пору… Почему, в самом деле, не привелось нам сидеть вместе за одной партой?
Прошло двадцать минут. Я взяла тетрадку. Боже мой, сколько ошибок!
«Вада смыла».
— Валя, ты водник или «вадник»?
Он догадался, что попал впросак, нахмурился.
— Да кто же пишет «дамишко»? Есть слово «дом», а не «дам».
Больше часу возилась я с Валькой, объясняя правила, снова писали, и все равно ошибок невпроворот. Валька разозлился, а я пришла в отчаяние.
— Кто же тебя сделает грамотным, если ты сам не хочешь стараться?
— На ляд мне твоя грамота…
— А как же сдашь на механика, ведь ты и азов не знаешь? Путаные отчеты курам на смех станешь составлять. Тебя тут же в три шеи погонят! Что у тебя было в школе по русскому?