Я рассердилась.
— Ты все меряешь на рубли, тебе не понять, что в маяке, в служении людям, возможно, и вся жизнь Сливы.
Валентин подошел ко мне, обнял и примирительно сказал:
— Ну ладно, не сердись из-за пустяков! Не хочешь, чтобы я смеялся, — не буду, только не злись…
ГЛАВА XIII
Время летит — не успеешь оглянуться. Хотя и кончилась навигация и должна наступить передышка, да как бы не так — дел хватает. Строители в том месте, где стояли палатки, закладывают фундамент под будущий дом, Бакланов со своими моряками готовит флот к навигации, мой начальник улетел на Пристань знакомиться и заключать с клиентурой договоры на перевозку грузов по реке Гремучей, ну, а мы с Дудаковым читаем лекции складским работникам о правилах перевозки и хранения грузов. Это в порту. А что делается на улице? Чем живет наша кошка? Мы так прозвали песчаную косу, на которой стоит наш поселок. На улице холодище — носа не высунешь, мороз достигает тридцати градусов. Старожилы говорят, что давно не случалось такой морозной и снежной зимы.
Три дня тому назад было сильное землетрясение. Небольшие толчки повторяются ежедневно, и мы как-то к ним уже привыкли. Но это было ужасно!.. Даже постройки трещали. У нас в комнате отошла печь от стены. Случилось это под вечер. Люди выбегали из домов раздетые. Часа через полтора опять толчок, но уже не такой сильный. Наташа и Ваня приютили у себя приехавших из Панина двух инженеров, супругов. Они было уже и купили кое-что, приступили к работе, как вдруг землетрясение!.. Прошло несколько часов, люди успокоились, вечером мы пригласили их в рыбокомбинатовский клуб на кинофильм. Посмотрели половину фильма, неожиданно киномеханик включил свет и сказал:
— Товарищи, расходитесь по домам и подготовьтесь, — ожидается волна цунами.
Что тут началось! Паника, давка, все рвутся к дверям, а я почему-то не так сильно перетрусила. Может быть, оттого, что Валентин сказал: «Ничего страшного. Не первый раз». Ведь он на Камчатке живет уже столько лет!
Наконец и мы выбрались на улицу. Обстановка как будто бы не предвещала ни волны, ни шторма. На небе багрово-красные полосы северного сияния. Красиво, но мне было как-то не по себе — сияние казалось заревом огромного пожара. Мы с Валентином заторопились к бараку. Было очень тихо. Впереди нас шла та молодая пара, которую приютили у себя Наташа и Ваня. Я вдруг услышала взволнованное дыхание инженера и его голос:
— Мы должны уехать, немедленно уехать!..
— Куда? — спросила жена.
— Хоть в Питер… Это же пытка, а не жизнь! Воды и той нет, приходится таскать лед в мешке на собственном горбу. Что я, грузчик, что ли? Да еще жди каждую минуту землетрясения, того и гляди полетишь в тартарары. Одни ненормальные тут и могут жить. Для того ли мы учились?
— Но ведь нас не отпустят!.. — проговорила жена.
— Мне плевать на то, что не отпустят! Сядем завтра утром на самолет — и все!
Тут я не вытерпела и сказала:
— Бегите, никто вас не задержит! Испугались землетрясений, соленой воды? Слышите, быстрей сматывайте удочки! Только имейте в виду — и в Питере землетрясения бывают. Авачинский вулкан даст вам прикурить! Камчатка — земля вулканическая и под ногами таких трусов, как вы, горит!
Здорово я рассердилась. Вот негодяи, и как это я не заметила в Панине, что они трусы. Еще посоветовала Булатову послать им вызов. Вот это порекомендовала, нечего сказать!
Войдя в барак, я постучалась к Ване Толману и предупредила, что его жильцы собираются бежать. Ваня очень удивился, а когда появились супруги, начал уговаривать жену инженера.
— Однако, засем безать? Посему безать? — страшно огорченный, говорил он. — Люди на Камсятке спокон веку зивут, я сам тут родился и никуда не собираюсь уеззать. Оставайтесь с нами — будем медведя бить, рябсиков стрелять.
Женщина, казалось, не слышала его слов — она торопливо сбрасывала повешенные на палочке платья и укладывала в чемодан. Мне было неприятно видеть ее несчастное лицо, и я поспешила выйти в коридор. Там я увидела Валентина, стоявшего с инженером, и сказала:
— Валя, пойдем.
— Иди, Галинка, я сейчас.
Я зажгла свет, включила приемник. Знакомая, до боли знакомая мелодия наполнила наш уголок. Чайковский. «Первый концерт»… Я ощутила вдруг какую-то бескрайнюю широту и радость, прилегла на тахту и задумалась.
Долго лежала я, все ждала мужа и незаметно уснула. Проснулась еще затемно — разбудили меня шаги Валентина. Он всегда подымался раньше меня. Значит, уже пора вставать. Рука моя потянулась к выключателю. Да-да, уже девять! Ведь я опоздала!..