— Вы неправы, Семен Антонович, — сдержанно сказал он, но в его голосе я уловила суровые нотки. — Неправы! И Певчая и Воробьева поступают правильно…
— Товарищи, товарищи, — вмешался наконец Толя, — у нас на бюро совершенно другой вопрос — о подготовке к навигации. А вы затеяли спор черт знает о чем…
Меня взорвало.
— Ну, знаешь, дорогой мой, правильно тебя называют «карманным секретарем»: ты без начальника порта шагу шагнуть не можешь. А ты выскажи свое мнение, выскажи!
— Парторг прав, давайте приступим к делу, а то тут Певчая сейчас разведет дискуссию на неделю, — багровея, заявил Булатов.
— И разведу! — крикнула я. — Оплата труда грузчикам — немаловажный вопрос, от него зависит, как пройдет навигация.
— Правильно! — поддержали меня начальники районов.
Услышав это, Булатов и вовсе полез в бутылку.
— Вот что, Анатолий Иванович, — сказал он Пышному, — или мы будем проводить бюро, или я ухожу — у меня нет времени выслушивать…
— Да, да, начнем, — решительно передвинул на столе бумаги Толя. — Итак, у нас, товарищи, один вопрос — о подготовке к навигации. Доложит Семен Антонович.
Булатов с кислой миной стал докладывать. Я хотела уйти, во мне все так и кипело. Но вот вдруг я почувствовала, что пальцы моей руки сжала чья-то крепкая ладонь. Я подняла голову и встретилась взглядом с Баклановым. Он нагнулся ко мне и тихо прошептал:
— Галинка, успокойся. Нельзя так…
И мне сразу стало легче. Я начала прислушиваться к голосу Булатова.
— …Надо из диспетчеров и инженеров как можно скорее создать технологическую группу, которая бы сделала расчеты технологических карт по обработке судов. Раз порт наш растет не по дням, а по часам, надо и суда обслуживать по-новому. Пароходство обещало вовремя присылать графики подхода судов. Подготовка к навигации идет полным ходом, особенно мне нравится работа нашего портофлота. Вы посмотрите в окно — катера стоят на козлах, как лебеди! Вот бы, Александр Егорович, такими красавцами остались они на всю навигацию! А? Загляденье одно было б! — Булатов, потирая ладони, подмигнул Бакланову.
Сдув пепел с папиросы, Бакланов проговорил:
— Ничего не получится — ведь они у нас то на швартовке, то на буксировке плашкоутов и барж. Не пассажирские же это суда, сами понимаете. Работяги они…
Булатов принялся так расхваливать Бакланова, что мне стало даже неловко за Александра Егоровича. «И с чего бы это Булатов распинается?» — подумала я. Видно, такова его тактика: после подобных похвал Бакланову неловко будет критиковать Булатова… Дорожку выстилает начальник!
Доклад мне не понравился. Выходило так, что у нас все хорошо, осталось только ждать прибытия судов. Никаких недостатков Булатов не отметил. Беспокойства за дело порта не чувствовалось. Я ждала выступления Пышного. Ведь он как никто другой знал все болезни порта. Сколько их: грузчики простаивают, прибывшие краны не смонтированы, складской площади мало, да и в тех складах, что построены, крыши текут.
Пока Булатов говорил, я все время делала пометки на листочке бумаги и думала: если Толя первым не выступит, слово возьму я. Лицо мое горело, меня коробило от бахвальства и рисовки Булатова. Бакланов опять положил свою ладонь на мою руку и шепнул:
— Галинка, успокойся и постарайся сегодня помолчать, не надо — не время.
Булатов закончил доклад.
— Я думаю, товарищи, что доклад начальника порта не самокритичен, — сказал Бакланов. — Получается, будто у нас дела идут полным ходом. А что же мы имеем на самом деле? К навигации не готовы, на судах нет дипломированных кадров…
— Обойдемся без них! — махнул рукой Булатов.
— Нет, не обойдемся, — возразил Бакланов. — Портнадзор не выпустит ни одного катера, ни одной баржи в океан, если они не будут укомплектованы соответствующей командой.
— Не выпустим! — подтвердил Ерофеев.
— А мы и спрашивать не станем! — сверкнув глазами, высокомерно заявил Булатов.
— Не забывайте, что вы руководите сейчас морским портом, а не техбазой рыбаков! И будете подчиняться законам, существующим на морском транспорте!
Началась настоящая перепалка. Дали-таки начальнику порта прикурить как следует! Я, к огорчению своему, убедилась, что Толя и верно настоящий «карманный секретарь» — побоялся выступить против Булатова, так и не сказал ни слова.
Доклад начальника порта члены бюро раскритиковали вдрызг. Тут же была создана комиссия, которой надо было наметить мероприятия, связанные с открытием навигации. В комиссию вошел и Бакланов. Я не выступала. Хотела поговорить с Толей по душам, пробрать его как следует, но, взглянув на часы, вспомнила, что мы идем с Шурой в кино, и заторопилась. Вышла из управления. Навстречу мне шел какой-то незнакомый парень. «Из новых грузчиков», — решила я. Посмотрев на него, я вдруг увидела мелькнувшие за углом фигуры Жорки и Матвея…