— А он-то знает?
— Нет… — ело слышно ответила Шура. — Я не могу разбить его семью, и ты это хорошо знаешь…
Закрыв глаза и передохнув минуту, Шура продолжала:
— У меня хватит сил не встречаться с ним. Помоги мне, Галина! Я готова на все!..
Шура встала, подошла к умывальнику и сполоснула над тазом лицо.
— Пройдусь к океану, — проговорила она. — Мне нужно разобраться в себе. Не беспокойся за меня, скоро вернусь. — И, быстро одевшись, вышла.
А я чуть не закричала ей вслед: «Растревожила мою душу и бежишь. А мне самой не легче!..» Но потом я поняла — ей действительно надо побыть одной. Да и мне захотелось отвлечься от всего того, что только что рассказала мне Шура, и я решила чем-нибудь заняться. Неожиданно вспомнила — Шура просила меня просмотреть книги в ящиках, из которых сложена тахта, — книги плесневеют, углы комнаты у нас частенько промерзают, а после топки сыреют. Я, не теряя времени, занялась разборкой книг. В первом ящике лежало несколько томов Драйзера, Голсуорси, альбом фотографий. Плесень их пощадила, едва тронув корешки. Я обтерла переплеты, заглянула в альбом с фотографиями. Воспоминания сразу нахлынули, властно захватили меня. Мне стало и горько и радостно. Студенческие годы… Я улыбнулась и отложила альбом в сторону, взялась за второй ящик. Сверху лежали учебники для шестого и седьмого классов — я купила их Валентину… Мне хотелось, чтобы он учился, рос.
Надежды?.. Да, они у меня были. Но куда же улетучились эти надежды, что случилось? Я взяла в руки физику — ведь Валентин так любит машины… И мне вдруг очень захотелось увидеть его, почувствовать его сильную мужскую руку на своем плече. Почему он сбежал? И тут же внутренне я обрушилась на себя: а что я сделала для того, чтобы остановить его? Что? Я лгу себе, лгу людям. Я не могу вычеркнуть его из своей памяти, не могу!
ГЛАВА XXV
Бывает, идешь навстречу колючему зимнему береговику, задыхаешься от его ледяного напора, лицо иссечено, глаза слезятся, плечо, выставленное вперед, устало, ноги послушны, а тут вдруг, ни с того ни с сего, ударит тебя, шатнет совсем с другой стороны горный разбойничий ветер — едва опомнишься…
В субботу мы с Шурой зашли в магазин, взяли мороженой оленины. Шагах в двадцати от крыльца повстречался нам взволнованный Кириллов.
— Галина Ивановна, спасайте! — торопливо заговорил он, едва переводя дыхание.
— Кого спасать?.. Что случилось?
— Жорка недоброе затеял!..
Мы с Шурой тревожно переглянулись.
— Идемте к нам, расскажете, что там случилось.
— Вы, пожалуйста, извините, иначе я не мог, понимаете, не мог…
— Не тяните…
— Жорка вовлек в картежную игру Матвея и Виктора…
— Покровского-Дубровского?
— Да.
— Матвей с неделю назад начал проигрывать и уже четвертый день не выходит на работу, а сегодня и Виктор не вышел…
Я вспомнила тот вечер, когда какой-то грузчик продал мне «отрез». Тогда я заметила Жорку и Матвея. Никому из бригады я не сказала об этом, кроме Бориса. Незнакомого грузчика я с тех пор больше не видела.
— Значит, говорите, оба не вышли на работу? — спросила я у Кириллова.
— Да, но сейчас не это главное.
— А что же?
— Сегодня Виктор проиграл в карты Степанова, нашего старосту!..
— Как это проиграл Степанова? — одновременно воскликнули мы с Шурой.
— Очень просто. Игра в «буру» — любимая у воров. Вы знаете, Галина Ивановна, последнее время Виктор сам не свой, черт его знает, что с ним творится. А все Жорка! Весь день сегодня они пили и играли. Витька зарвался, в азарте поставил на банк голову Степанова и… проиграл…
— Ничего не понимаю… — развела руками Шура.
— Я тоже.
— Дело такое, — решил уточнить Кириллов, — у уголовников есть закон: проиграл — рассчитайся чем хочешь и как хочешь. Витька проиграл все, что имел, и тогда стал играть на голову Степанова, рискнул его жизнью. А сейчас — карта бита… Он должен порешить Степанова. Ясно? Иначе сам будет заигранным.
— То есть как «заигранным»? — хрипло спросила я.
— А вот так. Попробуй не выплати карточный долг, не сдержи слово — свои же дружки прикончат, Покровскому-Дубровскому дали срок. Он должен выполнить свое обещание в течение десяти дней. Где и как сумеет убить он Степанова — дело его. Ему, конечно, помогут собутыльники Жорки. Потом постараются упрятать Витьку в надежное место, после того, как все свершится. Закон есть закон. Воры не отступятся. Покровский-Дубровский, конечно, ничего против Степанова не имеет, да вот попал Жорке в лапы и сам не рад.