Она накинула пальто и побежала на взморье. Моторки не было на берегу, она стояла на якоре на крайней отмели. Алексис уже прогрел мотор и теперь выкачивал воду.
— Ну что? — спросил он, увидев Аустру. — Лаурис еще не приходил?
— Нет, он еще не появился, — ответила Аустра.
На отмели, кроме них, не было никого. Оглянувшись кругом, Аустра заметила, что кто-то шел с западной стороны дюн по направлению к ним. До него было шагов четыреста, но по фигуре и походке Аустра узнала Лауриса. Алексис еще не заметил его. «Надо сказать, пока не пришел Лаурис», — решила Аустра.
— Алекси, — сказала она, — не можешь ли ты выйти на берег? На ветру на расстоянии трудно говорить.
— Хорошо, — отозвался Алексис и вылез из лодки. Подтянув голенища сапог повыше, чтобы не захлестнуло водой, он выбрался на берег и, повернувшись спиной к ветру, закурил.
— Что ты хотела сказать?
— Не ходи сегодня в море…
— Что за ерунда? — проворчал Алексис. — Я уже прогрел мотор, и теперь дело только за Лаурисом.
— Но если я очень попрошу, чтобы ты остался… Только сегодня! Я не знаю, что это, но сейчас у меня на душе так тревожно… Ты ведь не пойдешь, не правда ли?
Аустра ожидала, что он скажет.
— Ты опять начинаешь дурить, — нетерпеливо сказал Алексис. — С тобой что-то неладно. Иди домой, а то простудишься. А вот и Лаурис идет.
— Ты все-таки пойдешь? — прошептала она, бледнея.
— Ну, конечно.
— Почему ты никогда и ни в чем не хочешь послушаться меня, Алекси?
— Ты всегда просишь о таких вещах, которые меня сделали бы посмешищем, если бы я тебя послушал.
Желая показать, что разговор его больше не интересует, Алексис взял со скамейки кожаный фартук и побрел обратно к моторке. Аустра не уходила, она дождалась Лауриса. Подойдя, он тихо поздоровался и бросил вопросительный взгляд на Аустру. Лицо ее опять стало непроницаемым. Когда Лаурис вторично взглянул в это лицо, Аустра не отвернулась и пристально, задумчиво посмотрела на него, точно принимая какое-то решение.
Мотор заработал. Лодка, подпрыгивая и зарываясь в волнах, качающимся ходом пробивалась в открытое море. Аустра медленно направилась к дюнам. Она не пошла домой, там ее никто не ожидал. Взобравшись на вершину холма, она долго стояла среди кривых сосен и смотрела на море. Ее охватило глубокое, унылое спокойствие. Крики чаек напоминали ей смех Алексиса. Так он смеялся над ее страхами, таков был его ответ на ее мольбы и мучительную боязнь. Ему не было никакого дела до ее переживаний.
— Мне тоже! — воскликнула она в пылу внезапного приступа гнева. Ей больше не нужно было дрожать за судьбу этого человека. Она сейчас ненавидела Алексиса, потому что так сильно любила его и так боялась потерять.
Аустра представила себе, какое ее ждет будущее, если она останется здесь: «Когда у меня появятся сыновья от Зандава, он их уведет в море, и они будут принадлежать ему. А я стану дрожать за их жизнь, метаться по берегу, точно высидевшая утят курица».
Никто не пришел звать ее домой, и у нее было достаточно времени, чтобы оглянуться на пройденную жизнь и подумать о будущем. У Аустры, пожалуй, нашлось бы силы расстаться с Алексисом, порвать отношения, ставшие тягостью, и остаться одной; но она никогда не решится на это, потому что, кроме нее, есть среда, в которой она выросла, есть отец, он ничего не поймет и осудит ее. Если ошибка совершена, надо примириться с ее последствиями и ждать, пока жизнь сама укажет новый путь, а не бежать. Но разве честнее лицемерить и скрывать от окружающих свою ошибку, чем сознаться в заблуждении и попытаться построить жизнь заново? Она знала, что развод огорчит отца, а люди вместо сожаления наградят ее презрением. Хоть это и законный путь, но он подвергается осуждению, и не всегда благожелательное заключение закона успокаивает совесть. Алексис добровольно не отпустит ее. Если она все же будет настаивать на разводе, нужен повод — кто-то из них должен взять вину на себя. Никакой суд не признает Алексиса виновным, эту неприглядную роль придется взять на себя, как и неизбежное при этом презрение. Нет, это не в ее силах, она не осмелилась бы на это. Но и здесь оставаться нельзя. Где же выход? Кто бы мог поддержать ее, ободрить и помочь найти выход? Она вспомнила Лауриса и долго думала о нем. Вчера он сказал: «Но если в вашей жизни встретятся трудности и потребуется помощь, знайте, что у вас есть друг, готовый для вас на все…»
Может быть, и на самом деле этот человек может спасти ее? «Я должна с ним поговорить. Я буду откровенна и доверюсь ему…» — решила Аустра.