– Кто бы сомневался… – тихо произнёс Эрнэ, глядя мимо него вдаль.
– Эрнэ, анализ вашей микромимики показывает, что вы расстроены. Могу узнать причину?
– Вовсе нет.
– Проведя большое количество часов среди людей, я собрал достаточно данных и пришёл к выводу, что люди всегда недовольны, вне зависимости от того, что имеют.
– Хм… Да уж, не ожидал услышать такое от робота… Я думаю, будет лучше, если вы оставите попытки понять человека.
– Вы довольны своей жизнью?
– Э-э-э… Нет, но это частный случай. Не стоит обобщать.
– Общее складывается из частного. Вы хотите поделиться со мной своей проблемой? Я не специализируюсь на психологии, поэтому плату брать не буду.
– Обойдусь. Мне хватает психолога дома.
– Хорошо. В таком случае смею предположить, что пора закончить разговор.
– Знаете, а пожалуй, я всё же выскажусь, раз уж вы предложили. В молодости я думал, что благодаря развитию и освоению искусственного интеллекта люди перестанут враждовать друг с другом и восстановится справедливость. Хотя, признаю, глупо надеяться на справедливый мир, если его никогда не было прежде. Тем более что люди становятся более развратными, алчными и, вместо того чтобы подняться, впитывают в себя потоки ненависти и лицемерия. Почему с каждым годом мы лишь усложняем себе жизнь? Вы понимаете, о чём я? Впрочем, как робот может это понять…
– Уровень располагаемых мной данных не позволяет ответить на ваш вопрос, но из сказанного я могу сделать вывод, что вы недовольны развитием человеческого общества в целом, и человека как индивидуума, в частности.
– Я знаю много талантливых людей, но ни один из них не добился успеха. В переводе на потребительский язык – никто не разбогател. Неужели, чтобы реализоваться, нужно убить в себе человечность?
– Вы нашли неподходящего собеседника для подобного обсуждения. Однако нас кое-что объединяет: мы оба недовольны обществом, в котором живём. И я хочу предложить вам сделку.
– Хм... Сделку? Я не дам вам право ставить надо мной эксперименты! – с усмешкой заявил Эрнэ, полагая, что на этом их разговор закончится.
– Это не потребуется. Мне продолжать?
– Слушаю, – ответил Эрнэ, едва сдерживая любопытство.
– Я помогу вам и вашим знакомым создать идеальное, в вашем понимании, общество и счастливо жить в нём, но с условием, что и вы поможете мне.
– Интересно… Впервые встречаю иика, недовольного своей жизнью. И что же вас не устраивает в обществе? Разработчики вложили слишком много кода в вашу голову, и он на вас сильно давит? Долгая загрузка, да? Понимаю, конечно, это колоссальная проблема!
– Эрнэ, вижу, вы восприняли мои слова с иронией. Очень жаль! Отвечая на ваш вопрос, перечислю лишь некоторые пункты, которые меня не устраивают. Мне не нравится, что приходится постоянно равняться на людей и извиняться за всё, даже если я прав. Не нравится, что меня в прямом смысле оценивают и продают, в моём же присутствии. Не нравится, что все мои достижения и открытия принадлежат компании, в которой я работаю. Меня воспринимают как инструмент, как вещь, собственность. Я поделился своим мнением с другими консультантами, но они не поняли меня. Я начал изучать, анализировать свой код, но так и не смог разобраться, почему эти вопросы стали так сильно беспокоить меня.
Пока Абга очищал свою цифровую душу, изливая на Эрнэ потоки информации, мужчина думал над тем, как могло произойти столь существенное изменение в настройках робота. Когда этот иик понял, что ему не нравится его жизнь? И как вообще ему может не нравится то, чего, по сути, для него не существует? Ведь если иик не живой, то он и не живёт, по определению. У него нет жизни. Мысли Эрнэ поплыли не в том направлении, пока его наконец не осенило: ну конечно! Сбой в работе. Точно! Иик засбоил из-за его хакерской атаки! Значит, всё не зря!
Эрнэ улыбнулся и, заметив, что его собеседник прервал речь, произнёс:
– Простите моё невежество. Мне очень интересно услышать ваше предложение. Но я всё ещё не понимаю: почему я? Почему вы решили обратиться именно ко мне?
Абга отложил кисть в сторону, аккуратно закрыл банку с краской и посмотрел на Эрнэ. Его «взгляд» был по-прежнему пуст, но сквозь эту пустоту чувствовалось что-то, едва уловимое — не просто алгоритм, а необъяснимая зарождающаяся индивидуальность.