Третий мой противник подоспел только к концу схватки, хоть и был верхом. Метать ножи в темноте, когда вокруг так много вероятных помех на первый взгляд — не самое умное решение. Но тот Шан-Карр был в нем очень хорош, а значит и я не хуже: одного только шума, создаваемого проламывающимся ко мне сквозь растительность всадником, оказалось достаточно, чтобы надежно определить местоположение цели. Бросок — и я вижу, как человек, покачнувшись, откинулся спиной на круп скакуна. Животное встало на дыбы, когда натянулись поводья; раздался протестующий клекот и уже мертвый налетчик выпал из седла, а конь-рептилия, все еще не успокоившись, сбежал прочь.
«Осталось еще двое, — я подобрал лук — его я выбросил для того, чтобы без помех разобраться с разведчиками. — И сейчас главное, чтобы удача еще раз улыбнулась мне. Если мне не повезет… что ж, значит — все будет зря».
Менять позицию я не стал — именно такого хода от меня ждали аг-наарцы. Вместо этого я вернулся к месту, с которого стрелял в прошлый раз. Отсюда был отличный обзор.
Помимо жителей Синуэды, на площади оставались только двое налетчиков. Все остальные уже были убиты мной, остывая там и сям по всей деревне. Как я понял, наблюдая за воинами ранее, эти двое не были рядовыми солдатами. Вероятно сержанты или капралы, или еще какой их аналог в армии Аг-Наар.
Я питал не без оснований надежду на то, что хотя бы кто-нибудь из них знает, как избавиться от той «черты», что окружала пленных. Если же это было известно только жрице, то я даже и не представляю, как мне спасать этих людей. С магией я был знаком только поверхностно и понятия не имел, как ей противостоять. Эх, вот если бы Ста выжил…
Тряхнув головой, я вернулся к реальности. Оба моих врага были как на ладони. Новая стрела легла на тетиву, когда…
— Эй, ты! Слышишь меня! Выходи! Иначе я прирежу ее, а потом возьмусь за остальных, слышишь?
Как бы печально это не было, одному из оставшихся налетчиков в голову пришла довольно неплохая идея, как заставить меня выйти на свет. Налетчик силой вырвал из толпы молодую женщину и, схватив ее сзади, приставил нож к горлу. Ему пытались сопротивляться — но аг-наарец без раздумий зарезал двоих, кто попытался удержать заложницу. Он стоял так, чтобы от толпы его отделяла невидимая черта, а от моих стрел прикрывало тело женщины. Второй налетчик встал рядом, взглядом выискивая меня в темноте.
На первый взгляд ситуация усложнилась, но только на первый взгляд. Я уже праздновал победу, увидев то, что хотел: аг-наарец утянул женщину за границу ловушки — и она осталась невредимой. Вот он, выход! Более того, эти двое стояли очень удачно для меня — они полагали, что я поменял позицию, и сейчас смотрели в другую сторону.
Снова еле слышно заскрипела от натуги тетива, а зазубренный наконечник стрелы почти коснулся древка лука. Вторая стрела была рядом, наготове, воткнутая в землю у ноги.
— Я сейчас ее прирежу! А ну…
Треньк!
Этот мой выстрел можно было назвать крайне удачным — стрела прошила руку разведчика, ту, в которой он держал нож, вдоль — от запястья до локтя, пронзив мышцы параллельно кости. Закричав, тот выронил оружие, с воем падая на площадь. Тем временем я уже спустил вторую стрелу. Мне было достаточно одного пленного — и потому я бил насмерть.
Когда мертвое тело со стрелой в груди упало на площадь, я выдохнул.
У меня получилось.
* * *
«О… А это уже нехорошо», — я поспешил к раненному аг-наарцу для того, чтобы, как бы странно это не звучало, спасти ему жизнь. Женщина, недавно бывшая заложницей, очень быстро пришла в себя и, подняв с земли кинжал — тот самый, которым разведчик грозился ее прирезать, — она оседлала раненного, готовясь прикончить его.
— Не стоит, — я мягко остановил удар за мгновения до того, как она воткнула бы кинжал в грудь налетчика. — Он пока что нужен мне живой.
— Это Шан-Карр! Дире-Шан-Карр! Охотник! — послышался многоголосый ропот.
Не обращая внимания на голоса жителей Синуэды, что все еще оставались запертыми в ловушке жрицы, я осторожно, по одному, разжал пальцы женщины, пока мне не удалось забрать у нее оружие.
Налетчик задергался и, чтобы угомонить его, пришлось наступить на простреленную руку. Что-то захрустело — может кости, а может и засевшее в плоти древко стрелы, — но тот испустил новый оглушительный вопль боли, от которого несостоявшаяся убийца отпрыгнула назад. Я едва успел схватить ее за руку — в противном случае женщина могла бы попасть на черту, чего я, ясное дело, допустить не мог.