Запах древней пыли и плесени дурманил, вызывая головокружение. Пол стремительно уходил из под ног. За пару секунд Нери осознал: они с Мией точно не придут к единому решению. Они не смогут разработать стоящий план, потому что, как ни крути, не полагаются друг на друга. А значит, их шансы выбраться на волю сокращаются практически до нуля.
— Ну да, конечно, — он горделиво задрал нос, — проще всего напридумывать несуществующих вещей. А потом можно умиляться стройности своей теории, не имеющей никаких обоснований. Скорее всего, дело в том, что нам обоим на какой-то момент времени отшибло память.
— Нери! — Миа серьёзно на него посмотрела. — С того момента, как за нами захлопнулась крышка адского аппарата, до того, как те двое ушли, оставив нас здесь, прошло четыре минуты! Четыре, а не сорок!
Нери озадаченно хлопнул себя по лбу. Объяснять что-то этой девчонке было бесполезно: она упорно уплывала от его железных доводов в воображаемые миры. Он присел рядом с Мией, на краешек деревянного сидения. Ветхая конструкция зловеще затрещала, но выдержала их обоих.
— Слушай, ты, вроде, не глупая, — возмутился он, — а говоришь такие вещи. Ну скажи, разве то, что ты пытаешься мне объяснить, укладывается в твою картину мира?
— Иметь фиксированное представление о мире глупо, — Миа покосилась на него в темноте. — Повторюсь: мы не знаем и половины.
Нери ухмыльнулся в полумраке. Надо отдать девчонке должное: она умна, хотя на первый взгляд и не скажешь. И в чём-то она, несомненно, права. Может быть, имеет смысл прервать спор и перевести разговор в менее волнующее русло?
— Зачем ты пошла в медицину с такими замашками? — буркнул Нери. — Изучала бы философию, писала бы трактаты.
Миа напряжённо вздохнула в темноте. Несмотря на то, что она свободно рассуждала о пространственно-временном континууме, столь простой вопрос оказался ей не по зубам.
— Говорю же, так захотели родители, — за какую-то секунду Миа потеряла всю былую уверенность.
— Ты тоже этого хотела? — удивился Нери.
— Я хотела просто куда-нибудь поступить, — призналась Миа. — Если бы мне пришлось принимать решение самой, я просто стояла бы на месте, глазея в потолок. Я не из тех, кто может крушить стены.
— Я тоже не из этой категории, — заметил Нери удручённо. — Думаю, мы с тобой — плохая команда. Ни к единому мнению прийти не можем, ни план действий разработать. Но самое весёлое начнётся, когда ты начнёшь закатывать истерики от голода. Этого я точно не выдержу!
— Ты плохо знаешь меня, — тихо сказала Миа, — я гораздо выносливее, чем ты думаешь.
6
Через полтора часа голод и жажда атаковали Нери в полную мощь.
Раньше он и представить себе не мог, как сильно может досаждать пустой желудок! Он трижды проклял себя за то, что не заставил себя позавтракать накануне. Тошнота после алкогольных возлияний с отчимом не шла ни в какое сравнение с теми мучениями, что он испытывал сейчас. Голова неистово шла кругом от недостатка глюкозы и отказывалась мыслить. Во рту разверзлась сухая мёртвая пустыня. Язык едва ворочался в этом склепе.
— Я хочу домой, — беспомощно прохрипел Нери, присаживаясь рядом с Мией. Холод, идущий от ветхих стен, безжалостно тряс за плечи, заставляя стучать зубами. Дыхание, вырываясь изо рта, превращалось в клубы белого пара.
Миа зябко подобрала под себя ноги и ещё плотнее запахнула полы пальто. В полумраке её лицо, подсвеченное снизу экраном мультикоммуникатора, казалось обескровленным.
— Я тоже, — произнесла она в ответ. — Не могу представить, как волнуется сейчас моя мама.
— Она, видно, очень тебя любит? — поинтересовался Нери, сглотнув вязкую слюну.
Миа, легко улыбнувшись, пожала плечом. В её глазах сверкнули тёплые искорки. Нери ощутил, как волна приятного жара разливается по его окоченевшим мышцам, наполняя их силой.
— И я стараюсь не расстраивать её, — проговорила она, капризно сопя носом, — я ведь у неё одна. Матерям положено любить своих детей, какие бы глупости они ни совершали. Разве не так?
Щёки Нери болезненно зардели. За грудиной отчаянно заныло, и на этот раз голос подавал отнюдь не голодный желудок. Обиды и разочарования, с таким трудом подавленные, снова вырвались на поверхность водоёма воспоминаний. Он был благодарен темноте за то, что она смогла скрыть его раздосадованное лицо.
— Положено. Но моей это точно невдомёк, — прошептал он, преодолевая предательский слезливый зуд в носу. Нельзя раскисать и пускать розовые сопли! Потеря лишней жидкости, даже в незначительном объёме, может закончиться фатально. — Не удивлюсь, если она вообще не заметит моего отсутствия. Я для неё — пустое место.
— Почему ты так считаешь? — удивилась Миа, откидываясь на жёсткую спинку дивана. Колкие нотки неуместной издёвки пронизывали её голос.
— Я не утверждал бы этого, если бы не знал точно, — сказал Нери. Он уже успел пожалеть о том, что решил ей открыться. — Для неё никогда не существовало ни меня, ни сестры. Все эти годы мы были предоставлены сами себе. И… давай завершим этот разговор, ладно?
— Проблемы, — вздохнула Миа с усмешкой. Растрёпанные косы зловеще засеребрились в свете дисплея. — Всё понятно. Мама не перевела финансовых единичек на более крутой коммуникатор. Плохая мама.
Нери передёрнуло от возмущения и злости. По венам пронёсся разряд молнии. Да как она смеет хамить?! Какое право эта девчонка имеет лезть в неприкосновенную сферу его отношений с матерью?! Мышцы упруго напряглись, прося разрядки. Ладони сжались в кулаки. Ярость зазвенела в голове огромным раскалённым колоколом. Охватило необузданное желание надавать Мии звонких пощёчин. Удержало в колее лишь чёткое осознание того, что он во много раз превосходит её в плане физической силы.
— Заткнись и не смей подавать голоса, если ничего не знаешь, — процедил он сквозь зубы. На языке снова появился знакомый кровавый привкус ярости.
— А что я не так сказала? — искренне изумилась Миа. Её маленькие, почти детские ладошки беззаботно спрятались в рукавах, как в муфте. — Я лишь выдвинула предположение. Типичные подростковые проблемы, мне кажется.
Нери озлобленно зарычал, закатив глаза в потолок. Нет, эта девушка точно была неправа, когда утверждала, что после Перелома все человеческие особи говорят на одном языке. Они с ней уж точно разговаривают на разных!
— Я не подросток, Миа, — отчеканил Нери сурово, — и никогда им не был. Порой мне кажется, что даже детство прошло мимо. Мне никогда не приходило в голову закатывать скандалы из-за некупленного гаджета. Из-за сестры мне пришлось рано повзрослеть, понимаешь?
Миа на мгновение изменилась в лице. Уголки её губ резко опустились, перерезав подбородок мимическими морщинками. Как и тогда, в лечебнице, по роговицам пробежал хищный холодный огонёк. Казалось, она вспомнила нечто, имеющее для неё исключительное значение.
— И это говоришь мне ты? — губы Мии растянулись в едкой ухмылке. — Ты, глупый маленький мальчик? Знай: если твоя мать не уделяла тебе должного внимания, это далеко не самое страшное в жизни. Это — всего лишь засуха. Однажды в твою пустыню придёт дождь, и проблема будет решена.
— Неправда, — возразил Нери. — Бывает пустота, которую невозможно заполнить.
— Даже если так, это отнюдь не трагедия, — Миа подняла глаза. Взгляд её был на удивление твёрдым. — Существуют вещи, которые заставляют тебя гнить заживо. В собственном теле.
— Недифференцированная клеточная пролиферация что ли? — фыркнул Нери. — Или как там её называли раньше… Рак? Плохой пример. Его боялись только до Перелома.
— Рак души, — с необычайной серьёзностью проговорила Миа. Пронизывающий, мертвенный холод сквозил в интонациях её голоса. — Что бы там ни мудрили учёные, его не смогут вылечить никакие передовые достижения. Кстати, когда ты сказал в приёмном покое, что самая большая проблема в моей жизни — нехватка талонов на обед, мне тоже хотелось тебя ударить.
На голову будто бы опрокинули чан кипятка. Лицо мучительно запылало. Грудь сдавил спазм. Откуда Мии стало известно, что он едва сдержал себя несколько секунд назад?