Но это — лишь половина беды. Даже не половина — жалкая четверть. О самом страшном Дея даже боялась вспоминать…
Дея откинула гудящую голову, потирая шею, и закрыла глаза. Кончики волос коснулись лопаток. Она чувствовала себя пассажиром затонувшего корабля, качающимся в одинокой шлюпке. Бескрайнее мёртвое пространство разверзлось кругом: никакого намёка на берег. Только треугольные плавники кровожадных акул да множество подводных рифов. Оставалось лишь уповать на судьбу.
Раздражённо выдохнув, она опустилась в кресло. Хорошо, что в будничной суматохе вторника выдалась свободная пара минут. Непозволительная роскошь — попить минеральной воды и посидеть в одиночестве. Освободившись от бремени дел и чужих вопросов, даже ненадолго, можно подумать и над решением навалившихся проблем.
Розоватый свет солнца согревал улицы за окном. Толпы прохожих рекой вливались в каналы тротуаров. Осени было всё равно: радоваться или плакать. Её не интересовали проблемы Деи 26.
Кажется, предел сил достигнут. Значит, так или иначе, скоро всё закончится.
Глотнув колючей солоноватой воды, Дея опустила голову на сложенные руки. План действий никак не желал выстраиваться в голове. Она слишком устала за эти два чёрных месяца.
В памяти воскресли тёплые семейные вечера — сцены из далёкого детства, когда папа был жив, а маму ещё не подкосило генетическое бремя чёрной стрелы между лопаток. Воспоминания манили яркостью красок, гулом знакомых голосов и уютным запахом домашней сдобы. Волшебный мир, где самой большой проблемой была некупленная игрушка, а самым большим разочарованием — низкий балл за диктант. Вот бы вернуться туда! Но отмотать двадцать лет назад — слишком роскошно для смертной человеческой особи.
Январь должен был подарить Дее заслуженный отпуск, но будет ли он? Возможно, правительство к тому времени снимет моратории на выезд и рассчитает маршрут по старому запросу Аарона. Тогда планы на долгожданный отдых сорвутся. Придётся провести законные выходные в научной экспедиции. Мёрзнуть в зимних степях на неотапливаемой базе и чесаться от отсутствия горячей воды. Как в прошлом году.
Но даже такая перспектива со вчерашнего дня казалась Дее радужной и желанной. Пусть даже так! Пусть она хоть три года проработает без отдыха и выходных!
Лишь бы вчерашний кошмар не возвращался.
Дея прикрыла глаза. Зловещее фиолетовое сияние возникло в памяти. О единственном до вчерашнего дня эпизоде диссоциации, что настиг её восемнадцать лет назад, не знал никто, кроме неё самой. Даже мать. Он уже затёрся в памяти настолько, что Дея предпочитала думать о нём, как о реалистичном кошмарном сне. И думала бы так дальше, если бы накануне всё не вернулось.
Да! Самое ужасное происходит тогда, когда ждёшь меньше всего. Восемнадцать лет спустя Дея снова вынуждена трястись от страха, пережёвывая домыслы. Восемнадцать лет спустя она снова должна томиться ужасающим, тягучим ожиданием очередного эпизода. Она вновь обязана искать ответы самостоятельно, не имея ни одной зацепки и подсказки. Потому что о таких вещах не говорят вслух даже с самыми близкими.
Дея осознавала, что если кто-то узнает о диссоциации, это навек разрушит её жизнь. Лечение в закрытом пансионе в течение нескольких месяцев, конечно, можно будет пережить. Современные методы терапии диссоциаций психоструктуры многих поставили на ноги. И она, наверное, вернётся в общество полноценной особью, как и большинство. Но вот путь в научные сотрудники будет заказан. Какой-то умник придумал дурацкий закон, согласно которому диссоциировавшим недоступна третья ступень образования и учёные степени.
Фонтанчики пузырьков стрельнули в нёбо. Книжные полки заплясали перед глазами цветастой какофонией пятен. Дея ощущала себя потерянной, повисшей в невесомости над пропастью, сломленной. В будущем была лишь пустота. Пресное месиво непонятных событий.
Ах, если бы знать, где упадёшь!
Звон коммуникатора внутренней связи вывел Дею из прострации. Воздух качнулся, наполняясь искристыми нотами колокольчиков. Интересно, кто беспокоит с утра пораньше?
Нехотя подняв взгляд к потолку, она придавила ладонью кнопку ответа.
— Дея 26 на линии, говорите.
— Детка, — пространство кабинета затопил, подобно вязкому туману, заискивающий голос Аарона. — У меня для тебя хорошие новости. Очень хорошие.
— Ну? — холодно выговорила Дея.
— Зайди-ка ко мне, — Аарон как всегда был категоричен и нетерпелив.
Дея недовольно сжала губы. «Детка» — очень ласково звучит по отношению к взрослой женщине, в теле которой сто пятнадцать килограммов живого веса. Фамильярность и невежество верховного декана выводили её из равновесия, но, тем не менее, она не могла ни возразить Аарону, ни сделать ему замечание. Старикашка славился своенравностью и беспринципностью. А они с Тильдой ходили под ним, и их профессиональное благополучие полностью зависело от его расположения.
— Мне нужно завершить кое-какое дело, — попыталась оправдаться Дея.
— Немедленно, — прогнусил Аарон. — Немедленно, я сказал!
— Сейчас буду, Профессор, — процедила Дея, стараясь скрыть нарастающее раздражение.
Дея с размаху хлопнула по кнопке, прерывая сеанс связи. Гудение пробки, скопившейся на трассе под окном, ворвалось в кабинет и завибрировало на стенах.
Что бы там день грядущий ни готовил, ничто уже не спасёт положение. Дея даже не надеялась, что хорошие новости — какими бы они ни были — смогут изгнать чёрный мрак из её души.
Слишком уж явственно стояла в голове вчерашняя галлюцинация.
Небольшое окно в глухой стене, обрамлённое фиолетовым сиянием, и её собственное лицо в самом центре фантастического омута. У той, другой Деи волосы были аккуратно убраны в толстые косы. Двойница не носила очки, а щёки и подбородок её покрывала густая поросль жёстких волос, как у мужчины. Один лишь взгляд в выразительные глаза дубля по ту сторону вызвал у Деи мёртвый ступор и оцепенение. Как и тогда, восемнадцать лет назад… Всё выглядело настолько реалистично, что, казалось, можно прикоснуться к странному порождению подсознания, лишь протянув руку…
Хватит! Ущипнула себя за предплечье, оставив на коже красное пятно. Да, это было, но придётся всё забыть. Надо заставить себя не придавать этому повышенной важности, если хочется жить нормально!
Она должна просто принять свою диссоциацию, как факт.
И молчать.
Дея встала из-за стола и, одёрнув юбку, поспешила к выходу. Лучше уж побыстрее разобраться со старикашкой Аароном и срочными новостями, чем изводить себя томительным ожиданием. Пройдя пару метров по коридору административного холла, Дея без стука зашла в кабинет верховного декана. Едва не подскользнулась на паркете у двери — волнение тяжёлыми кандалами сковало ноги, мешая сделать очередной шаг.
Свет заливал кабинет верховного декана, оттеняя лёгкие пылинки. Аарон как всегда сидел в кресле, потерявшись за громоздким столом.
— В чём дело, Профессор? — проговорила Дея, опускаясь на кожаный диванчик для посетителей.
— Можешь праздновать победу, детка, — Аарон сухо похлопал в ладоши. — Господин Президент снял моратории на выезд для научной делегации нашего факультета. На днях Департамент Внешних Направлений вышлет нам маршрут. Мы всё-таки этого добились!
Руки Деи задрожали. Закон подлости в действии, не иначе. Самое время ехать в экспедицию, когда чувствуешь, что со дня на день деградируешь полностью.
— Это прекрасно, — пробормотала Дея, созерцая сквозь окно возню голодных чаек. Жирные, серые от городской пыли птицы безжалостно налетали друг на друга, борясь за хлебные крошки. Стремление выживать диктовало им свои правила. Как и ей.