Признание далось Кантане нелегко. Голова побежала кругом. Запах книжной пыли ударил в нос. Кантана глубоко вдохнула, опалив горло сухим воздухом.
— Врёшь ведь, нахалка, — недоверчиво скривилась Сасси. Поперечные морщинки проступили на коже её лба.
— Спроси у Бримэ, если не веришь мне, — Кантана отвернулась, делая вид, что поглощена решением заданий.
— Обязательно спрошу, — Сасси закусила губу, — и тебе достанется, если ты наклеветала. Будь уверена, Бессамори.
Кантана сжала губы. Бримэ прекрасно слышала слова Тилен о младшей сестрёнке Сасси, но не сообщила о них подруге. Видно, жрица была куда воспитаннее Кантаны и не хотела расстраивать беднягу. Кантана тоже никогда не сказала бы об этом Сасси, если бы они были подругами. Но сейчас игра шла ва-банк. Если и есть на свете зло, в отместку за которое нужно бить в пах, не подставляя вторую щёку в тщетной попытке разбудить совесть, то это зло — предательство.
Выходя из здания Наставни через пять часов мучительных занятий и попутно радуясь тому, что Наставница Элиор, поверив в фантастическую историю о головной боли, разрешила взять контрольную на дом, Кантана заметила, что Сасси и ещё несколько девушек группируются около крыльца. Она знала точно, кого они поджидают. Кантана рассчитывала, что Сасси пригласит принять участие в линчевании пару-тройку самых лучших подруг, но, к удивлению, набралось аж шестеро мстительниц. Стараясь показать, что чёрный замысел ей безразличен, Кантана просеменила мимо.
Нет, девушки не окликнули её. И не поспешили следом, как обычно, изрыгая насмешки. Сегодня они целились в другую мишень.
Лишь когда Кантана вышла за территорию Наставни, погрузившись в приятную тень дубовой аллеи, её догнал спесивый возглас Сасси, едва прорывающийся сквозь ветер:
— Лазовски! Ну-ка подойди сюда, я хочу поговорить!
— Сасси? — раздался следом изумлённый голос Тилен.
Кантана позволила себе удовлетворённо улыбнуться. Приятные мурашки побежали по спине, как освежающие капли летнего дождя. План сработал.
Теперь осталась лишь одна нерешённая проблема: восемь итоговых заданий по арифметике.
Дубовая аллея, приятно пахнущая растрескавшимися желудями, приняла Кантану в свои объятия. Она медленно шла к рыночной площади, чувствуя, как горячее удовлетворение от достижения цели с каждой секундой остывает, перетекая в отчаянные муки совести. А когда ушей Кантаны достиг сдавленный крик, полный безумия, кошки заскребли в груди, раздирая сердце в кровавый фарш…
6
— Ну же, Миа, — Анацеа снисходительно улыбнулась, — ничего не бойся. Попробуй ещё.
Миа с раздражением уставилась в переносье мучительницы. Страх наполнял сосуды, проникая под кожу осколками стекла. Казалось, что Анацеа получает необъяснимое удовольствие, доводя её до отчаяния. Возможно, Миа преувеличивала, но чем ещё объяснить эту патологическую настойчивость?
— Вы даже улыбаться умеете? — не смогла не съязвить Миа.
— Я много что умею, — отрезала Анацеа. — Продолжай, пожалуйста.
Глава клана Бессамори решила заняться допросом с пристрастием сразу после обеда, да так внезапно, что даже Миа не смогла предугадать такого поворота. Анацеа бережно взяла Мию за запястье и провела в гостиную. И приказала ледяным тоном: «Действуй!»
Едва не взревев от отчаяния, Миа задрала голову в потолок, отделанный лепниной. Надежды на спасение не было. Нери ещё утром отправился в город под предлогом поиска работы, а Кантана убежала в наставню. Даже Азазель, обычно раздражающий своим ехидством, насупленно молчал вот уже четвёртые сутки. Дороги к отступлению загромоздили каменные завалы, и теперь оставался лишь один путь — вперёд.
Перед глазами, как предвестник беды, воскрес вишнёвый взгляд Кантаны. А ведь накаркала неудачу, чёрная колдунья!
— Выпрями спину, — подсказала Анацеа. — Возможно, у тебя проблемы из-за того, что тебя не научили правильно стоять.
— У меня проблемы из-за того, что я не хочу этим заниматься сейчас! — Миа кусала губы, не зная, как спастись из цепких лап прародительницы клана. Её уже не волновало, как Анацеа оценит её поведение. Она чувствовала себя загнанной мышью в лапах голодной кошки.
— Миа, — Анацеа нахмурилась, — давай с уважением относиться друг к другу. Нельзя позволять себе хамство и непорядочность по отношению к старшим. У тебя действительно большой пробел в воспитании.
— Пробел? — Миа начала раздражаться от тщетных попыток выжать из себя то, чего в ней никогда не было. — Моя единственная проблема заключается в том, что я говорю то, что думаю! Я не знаю, куда катится этот мир, если честность и искренность считаются пороком и подлежат осуждению!
Ничего не ответив, Анацеа пересекла холл и распахнула окно. Прохлада межсезонья застелила пол колючим ковром. Миа следила взглядом за оранжевой шифоновой юбкой, что, колыхаясь, походила на открытое пламя. Вот бы мучительница свалилась вниз, на промёрзшую землю! Уж Миа бы посмеялась тогда.
— Азаэль! — прокричала Анацеа грозно. — Жги мусор за оградой! Тянет в комнату даже при закрытых окнах!
Капли пота намочили волосы Мии у корней. Пытаясь сосредоточиться на уроках Кантаны, она едва услышала сквозь завывание ветра виноватый голос юноши. Азаэль убеждал прародительницу клана в своей невиновности, но, судя по каменному выражению лица Анацеа, речь её не впечатляла.
— Произнеси-ка ещё раз ключевые слова, — захлопнув створки окна, Анацеа вернулась в зал.
— Зачем? — игра в дурочку с Анацеа не прокатит, но Миа старалась хоть как-то спастись от опасности разоблачения.
— Хочу понять, в чём причина твоей инертности, — пробормотала Анацеа, приглаживая носком туфельки ворс ковра. — У тебя — мощная стигма, а значит не должно быть проблем с элементарными навыками.
Миа приоткрыла рот. Рояль в углу осклабился рядом белоснежных клавиш. С иссохших губ слетели заученные слова. Ненужные и бессмысленные вещи всегда откладываются в памяти лучше всего.
— Происходит что-нибудь? — Анацеа смерила Мию бесстрастным взглядом.
— Голова болит от Вашего голоса, — Миа недовольно надула губы.
— Как ты стоишь, — продолжала придираться Анацеа. — Разверни руки ладонями вверх. Так. Держи спину прямо! Направляй силу Покровителей вверх и представляй шар.
— Может лучше куб, — язвительно прогундосила Миа, — или спираль? Или додекаэдр?
— Миа, это тебе не…
Внезапный сквозняк, ворвавшийся в гостиную, заколыхал бархатные занавески. Люстра под потолком зловеще покачнулась. Хлопок двери был настолько резким и неожиданным, что Анацеа вздрогнула. В гостиную на всех парах ворвалась Кантана. Она старательно прятала глаза, словно в них можно было прочесть недозволенное.
— Моё почтение, — произнесла она с несвойственным ей волнением.
— Что с тобой, Кантана? — Анацеа приподняла бровь.
В ту же секунду пространство гостиной разорвала густая фиолетовая вспышка. Воздух задрожал. Язычки фиолетового пламени, грозно шипя, прожгли в пространстве дыру. Практически моментально в фиолетовом огне очертился портал. В круглом окошке проступили качающиеся ветви орешника с бархатными листами. Запах небывалой свежести взмыл до потолка, вытеснив горьковатые оттенки горения.
Миа изумлённо раскрыла рот. Кантана снова допустила ошибку. А это значит, что в смертельной опасности сейчас не только она… Прародительница клана Бессамори с огромным удовольствием четвертует их обеих.
— Почтенные Покровители! Сад Аэнос, — вымолвила Анацеа, ошарашено глядя в центр фиолетового омута.
Обескровленное лицо Кантаны исказил испуг. Резко отпрянув, она повалилась в кресло. Юбка её взметнулась вверх, обнажив крепкие икры и стопы в хорошеньких туфельках.
— Это, — промямлила она, внезапно потеряв былую решимость, — всего лишь…
Испуг разлился по телу Мии волной дрожи. Нечего надеяться на Кантану! Нужно брать ситуацию под контроль, иначе разболачение неминуемо! Миа хлопнула в ладоши и замахала руками, создавая иллюзию активных действий. Заметив смятение на лице Анацеа, Миа бросила смелый взгляд в её янтарные глаза и твёрдо произнесла: