— Владымир Счирбейн и Омар Шайях, — держа в руках наши Ай-Ди, уточняет патрульный; то ли старший группы, то ли его заместитель, погонов на полевой форме нет, а на рукаве вместо шеврона — две черные квадратные нашивки.[130]
— Ага, — соглашаюсь я; как только ни коверкают в наглоязычном мире мои многострадальные ФИО, каждого поправлять решительно лень.
— С вашего позволения, сэр — Омар Шайя, — поправляет сосед по вагону; английским владеет вполне разборчиво, да и акцент напоминает не столько арабский, сколько французский, — в фамилии ударение на первый слог.
— Не возражаю, пусть будет Шайя, — кивает патрульный. — В кого вы стреляли и с каким результатом?
Кратко описываем. Офицер сверяется с блокнотом, еще раз кивает и возвращает нам пластиковые карточки.
— Значит так, вам на двоих уходит «Ди-Пи-Ви»[131] со всем содержимым, два «калашникова» и сто шестьдесят экю наличными с убитых, плюс по тысяче орденской премии на счет, получите завтра утром. Ваш второй, Счирбейн, который был в пикапе, к сожалению, отчетом не подтверждается — возможно, свалили его действительно вы, но там крупнокалиберным все перепахало так, что не разберет и эксперт-патологоанатом. Вопросы?
— Не совсем понял, — переспрашиваю я, — премию за того, второго, из пикапа нам делить на двоих с пулеметчиком?
— Премии полагаются гражданским лицам, у патрульных же истребление вооруженных преступников входит в служебные обязанности. Доказательств вашего участия в судьбе бандита из пикапа нету, значит, нет и премии.
— Ясно, спасибо. — Что ж, дополнительную премиальную тыщу, конечно, хотелось бы отхватить, да только, положа руку на кошелек, не ради премии я вообще в дело ввязывался.
— А багги на ходу? — деловито уточняет Омар.
— Не знаю, сами проверьте. Мы по нему не стреляли, с этой огневой точкой вы без нас разобрались.
— Тогда у меня тоже все, не буду отвлекать. Пойдемте, Счирбейн, разберем трофеи, заодно поговорим.
— Только зови меня Влад, ладно? И давай на «ты».
— Идет, друг, — легкий тычок кулаком под ребра. — Пошли глянем на добычу, а потом подумаем, как ее делить.
Поправляет висящий за плечом автомат — интересно, явный АКМС, только вместо откидного упора приклад из толстой проволоки, складывается вбок, как у АКС74[132] или моего «фала», — и направляется к трофеям, я следом.
Разобрались споро. Сам багги, даром что снаружи изрядно обшарпанный, вполне живой — как минимум до автосервиса в Порто-Франко и сам дотянет, и пару пассажиров с грузом прихватит. Армейским DPV «по штату» на турели положен крупнокалиберный «браунинг», но здесь вместо него установлен вертлюг попроще, а на нем нечто смутно похожее на старый ПК[133] или вовсе на РП-46,[134] на затворной коробке и стволе иероглифы. Китайская, а может, корейская машинка, «тип» чего-то там; никогда живьем не видел. Еще имеем два слегка поюзанных «калаша» с клеймами болгарского «Арсенала» — копии старичка АК, еще без компенсатора,[135] — и десяток разномастных магазинов к ним. В процессе обыска багги обнаруживается упакованный в пластиковую, явно не родную кобуру могучий полногабаритный «новый служебный» револьвер-сорокапятка, модель кажись тыща девятьсот девятого года[136] — раритет, однако, причем ухоженный. Плюс под сидением брезентовый чехол, а внутри обрез… нет, не обрез, просто короткоствольный дробовик-вертикалка, «хауда»[137] двадцатого калибру — для обороны квартиры такая штука на ура, а вот здесь зачем? К ружью патронов всего с полдюжины, и по-моему, внутри мелкая дробь «на белку». Непонятно. Ну и в багажном отделении початый цинк нашей «семерки»,[138] четыре короба с пулеметными лентами и дополнительно ящик трехлинейных боеприпасов. Кстати, патронные клейма знакомые, демидовские.
На пулемет Омар беззлобно ругается, на «калаши» пожимает плечами — мол, у него получше, немецкий[139]; а вот в револьвер буквально вцепляется и вешает себе на пояс прямо в массивной жесткой кобуре.
— А теперь главный вопрос… — ухмыляюсь я.
— Ага, «как делить будем», — кивает Омар. — Ты на багги претендуешь?
— Ничуть, и на оружие с патронами тоже, своего хватит. Мне наличными, пожалуйста; в Порто-Франко все это оценим, а там хочешь продавай, хочешь просто мне отдай половину.
— Примерную оценку я тебе и сам назову, в Кадизе у дяди Карима комиссионный магазинчик «всякая всячина, включая оружие», так что цены знаю. Два автомата с рожками — тысяча двести монет; пулемет с лентами… за русский «пи-кей» было бы не меньше двух с половиной грандов, а за «ар-пи» тысячу восемьсот, но это китайский «шестьдесят седьмой»,[140] так что те же тысяча двести. Полсотни экю за дробовик и где-то три с половиной за револьвер. Патроны демидовские оптом по пятнадцать монет за сотню идут, считай, две сотни экю на круг. Ну и за багги без вооружения — семь грандов вполне дадут.
— Итого каждому следует… около пяти тысяч экю, правильно? Ну и орденская премия по тысяче.
— Точно. Давай так, Влад: добыча моя, похвастаю перед родней, а пять грандов я тебе прямо сейчас и отдам. — Присев на подножку багги, Омар добывает из автоматного подсумка сверток с «игральными картами» и сноровисто отсчитывает всю сумму оранжевыми и зелеными «купюрами».
— Не боишься столько наличных при себе держать?
— Теперь это уже твои трудности, — парень сверкает крепкими желтоватыми зубами. — Готовил для расчета кое с кем на базе «Европа», но сделка сорвалась. И прекрасно, а то сейчас пришлось бы в Порто-Франко идти в Северный Торговый и переводить с семейного счета, а я и так лимиты выбрал…
— А что такое Северный Торговый? Банк такой?
— Из какой дыры ты вылез? — удивляется Омар.
— Из железной, «ворота» ее зовут, — сообщаю я.
— Ну в общем, это второй после орденского новоземельный банк, отделения по всему Техасу и Конфедерации, да и в ЕС и Бразилии их хватает.
— Ясно. Как старожил новичку, один вопрос не прояснишь?
— Ответы по особому тарифу, — скалит зубы Омар. — Но так и быть, спрашивай.
— Второй раз за эту неделю я с орденской базы еду в Порто-Франко, и второй раз нарываюсь на дорожных налетчиков. Это персонально мне так везет, или у вас подобное действительно часто случается?
Омар оглаживает щетину, которая по молодости не доросла пока до гордого имени «борода».
— Подобное не редкость, — соглашается он, — но думаю, тебе и правда везет. Я в разъездах на разных маршрутах почти пять лет, с бандитами в пути сталкивался, бывало; но дважды в неделю на одной и той же дороге — это как-то чересчур!
Угрюмо киваю: вот и мне так кажется. Здравствуй, паранойя, это снова я.
Само собой, бандиты, которые пытались взять поезд, метили не в меня, а то б сразу и без мудрствований изрешетили вагон из пулеметов, которых у них было. Ну так и Шведа со товарищи интересовали Шакуровы, а мы так, мимо проезжали.
Вывод?
Как там говорил Сай — слишком много нитей, а значит, пауков побольше одного. Меня в данном контексте интересует не число клейких нитей, а как из этой банки с пауками выбраться. Живым и, желательно, целым.
Территория Ордена, Первая железная дорога. Суббота, 15/03/21 10:50
Омар предлагает подбросить в Порто-Франко на своем уже багги — «домчу с ветерком», — но я отказываюсь наотрез. На блокпосту то ли ждут, то ли нет, а трястись на этом корыте полтора-два часа по местным буеракам — удовольствие сильно ниже среднего. В позапрошлой кажется конторе в честь успешно завершенного проекта «премировали» нас выездом на природу с багги-сафари, и с тех пор я твердо уверен: воевать на такой технике, может, и можно, а вот ездить — только в случае крайней необходимости.
Пожелав Омару «легкой и удачной дороги», я разворачиваюсь к поезду, и тут ко мне подходят две смутно знакомые, подпухшие «после вчерашнего» морды — вроде видел, когда в вагон садился. И без долгих вступлений обращаются по-русски:
— Слышь, земеля, вам с этих бандюг, говорят, в трофеях два автомата обломилось?
Интересно, с чего они решили, что «земеля»? по физиономии у меня страну прописки фиг вычислишь. Разве что нашу с Сарой беседу услышали, мы на весь вагон не орали, но и не шептались… особенно под стрельбу.
— Ага, — киваю, — тут правила простые, кто первый встал, того и тапки.