Но день тянулся бессмысленно долго. Каждая секунда текла, как очень густой мед. Родители как будто даже не заметили ее долгого отсутствия. Лира едва дождалась сумерек, чтобы сбежать к Травнице. Уже с улицы чувствовался густой хлебный запах – в избе готовились пирожки. Лира влетела в дом, позабыв скинуть уличную обувь, наскоро окинула взглядом комнаты, чтобы убедиться, что никого нет, и спросила:
-Ну что? Он поправится?
Травница рассмеялась, достала из печи поднос с пирожками и принялась обмазывать каждый маслом.
-Я уж думала, что ты никогда не спросишь. Будет жить твой крылатый. Будет! Чайку?
Лира тоже рассмеялась, чувствуя, как распахнулось свободно только что сжатое в кулак сердце.
-Давай!
Травница покидала обжигающие пальцы пирожки в корзинку, достала свою огромную кружку и чашечку для гостьи и спросила.
-Так ты говоришь, их было двое?
Лира замялась.
-Да… этот и еще второй, с крыльями… Ну тот, что убит.
-Странно все это… Если нашему парню крылья отрезал тот второй, его, конечно, было за что убить… Но тогда, где крылья? Вы хорошо смотрели? Может быть, они все еще там?
Лира беспокойно заерзала.
-Да нет вроде… Не было их.
-Странно… Может быть, был кто-то третий… Что с тобой? Подавилась? По спине похлопать?
Гостья Травницы и правда закашлялась. А что если это та девчонка убила своего?! У Лиры от ужаса вспотели ладони. О чем она только думала! Миф все еще там! Один!
-Да нет! Я просто… Травница, Миф там один остался… А ему нездоровилось… Простыл… Не дашь что-нибудь мне, я ему отнесу. Такое, посильнее…
-Что ж он не вернулся?!
-Упрямый! Остаться хотел… Да и того, другого, похоронить надо было…
-Удивительно все же… Что эти двое крылатых делали здесь у нас? Ой, Лира, смотри! Приведешь в город беду – Горн не посмотрит, что ты его дочь.
Лира покраснела, но ничего не ответила. За то, что она дочь Горна, с нее, пожалуй, даже больше спросится.
Из комнаты, где лежал крылатый послышался шорох. Травница проследила за тревожным взглядом Лиры и успокаивающе сказала:
-Ничего! Он спит. Я ему в питье сонного зелья добавляю. Ему хорошенько отдохнуть надо, сил набраться. А дурные мысли и воспоминания сейчас не к чему. Сны ему снятся хорошие, светлые. Он улыбается… Летает, должно быть.
Часть II. 3
3.
Сидеть в темноте было жарко, но не страшно. Сначала она была абсолютной и длилась целую вечность. Потом вдруг из темноты стали выплывать образы. Первые бледные, как будто запылившиеся, потом все яснее. Луна смотрела на них без интереса, как на страницы книги – красивой, но непонятной. Видела лес – не такой, как дома, - чужой, но не вызывающий страха. Видела большой костер на самой вершине холма – необыкновенно красивый, достающий до самого неба, рассыпающий искры. Видела какие-то диковинные каменные цветы, врезающиеся в облака. Видела Вещую Куницу – почему-то на крыльях. Куница смотрела, казалось, прямо на нее, но Луна взмахнула рукой и неприятная страница перелистнулась в волшебной книге. Вот только Барса Луна никак не могла найти – как ни листала. Поток образов прекратился, и темнота снова стала полной. Луна сидела, скрестив ноги и разглядывая свою ладонь. Что-то она никак не могла вспомнить. Что-то очень важное! Но темнота окутывала плотно, парализовала мысли. Луна улыбнулась и отпустила свою волю. Зудящая мысль тихонько растворилась. Луна разглядывала свои руки. Она делала это уже очень долго, но ей не было скучно. Мягко, спокойно, темно. И тут Луна вздрогнула.
На ее пальцах вдруг появилась кровь. И она была черного цвета.
Из темноты посыпались картинки одна ужаснее другой: громадные волны, черный океан, снег, туман, страшный дом, Барс, лежащий на скамье, раны на его спине, дощатый потолок, который навис над самым лицом…
Луна вдруг поняла, что выпала из темноты. И в ту же самую секунду ощутила свою скользкую от пота одежду, огненный пояс, сжимающий горло, боль во всем теле, словно ее избили. Луна тут же начала задыхаться и застонала. Но из горла не вышло ни звука. Впрочем, она вообще мало что слышала, как будто находилась между двумя плотными подушками.
Но на хрип у изголовья появился человек.
Без крыльев!
Луна подумала, что ей нужно попытаться бежать, и даже дернулась в сторону, но тело не слушалось ее. Спасения не было! Но и страха почему-то тоже… все равно… теперь уже все равно… Луна закрыла глаза. Но это была уже совсем другая темнота. Не успокаивающе-мягкая. Она пульсировала и вспыхивала темно-красными пятнами. И ощущение боли никуда не исчезло.