Арфа заулыбался блаженно.
-Хм… вот оно что…
Луна вернулась к чтению, но мысли в голове путались, она читала по несколько раз одну и ту же строчку и не понимала смысла. Луна отложила книги и задумалась. Портреты Вещей Птицы уж слишком сильно напоминали ту женщину, которая привиделась ей в охотничьем домике. Быть может, та, чья сила до сих пор хранится в камнях, позвала Луну сюда? Но зачем? В любом случае, если Куница искала секрет, как прирастить чужие крылья к своему телу – она должна была найти его в записях Вещей Птицы. Вот только они, похоже, исчезли бесследно вместе с ней. Найдешь Вещую Птицу – найдешь и ответ. Видимо, Куница, нашла и то, и другое.
Часть II. 14
14.
Снежный Холм готовился к празднику. В одно несолнечное утро город вдруг зашумел, заворочался, ожил. Барс, который вот уже несколько недель только и делал, что дожидался восходов и провожал закаты, вдруг увидел вокруг себя людей, дома и животных. Все то, что было лишь серым фоном на пути к солнцу, вдруг ясно проступило, наполнилось звуками, запахами и цветом.
В каждом дворе дети лепили из снега крепости и фигуры, украшали их яркими лоскутами и разрисовывали цветной водой. На домах хозяева развешивали блестящие звезды и снежинки, такие же разместились на калитках и заборах. А в центре города на площади взрослые построили большую снежную гору и залили ее водой.
Барс смотрел в окно и терялся в догадках.
-Травница, а что, какой-то праздник приближается?
Целительница рассмеялась.
-Да ты, Барс, действительно не на земле живешь! Уже неделю как город на ушах стоит! Неужели не видел? Ну да я тоже хороша! Совсем забегалась, обо всем забыла. Даже двор от снега не почистила! А знаешь что, Барс? Ты мне сейчас с этим и поможешь!
Барс не успел возразить, как Травница уже увлекла его к выходу, по пути вручая теплую одежду.
-Но я же… никогда не делал этого! Травница! – упирался Барс, пытаясь сдуть с лица пушистый край шарфа, которым обмотала его целительница. Руки были заняты – в них охапкой лежали валенки, шуба и шапка.
-А дрова колоть ты умел? А печь топить? И чему вас там только учат, непутевых! Ничего, немного старания и все получится. Давай, давай! А я пока тесто на булочки поставлю! Ох, и много у меня сегодня малышни перебывает!
Она все еще толкала Барса к выходу. Он, прыгая на одной обутой ноге, пытался влезть второй в валенок. Едва руки освободилась, в них тот час очутилась деревянная палка с широким пластом на конце. С этой драгоценностью Барс очутился на улице, и за ним захлопнулась дверь.
Появления на крыльце дома Травницы неловко одетого крылатого никто не заметил. Город продолжал заниматься своими делами. Барс с удивлением почувствовал, что цепкое внимание бескрылых сегодня почему-то ослабло. Он совершенно никому не был интересен. Каждый раз по пути к заветному холму и солнцу, Барс старался не смотреть по сторонам. Он и не видел никого, но ощущал всем телом, что неприветливая серость вокруг него живая – и наблюдает неотрывно за чужаком. Теперь этот чужак был сам по себе.
От этой неожиданной свободы Барс немного растерялся и застыл на крыльце, прижимая к груди непонятную деревянную палку и боясь пошевелиться: вдруг тогда его снова заметят и будут смотреть и кто-нибудь обязательно рассмеется. Дивясь ему или палке, или запутавшемуся шарфу.
Барс торопливо поправил одежду и повертел в руках свою палку. Никто не обратил на это никакого внимания. Потом покосился на ближайший двор. Там мальчишка, вдвое его, наверно, младше, ловко орудовал инструментом, сгребая снег в большую кучу в центре. Барс примерился и начал действовать так же. Работа закипела. Очень скоро стало жарко. Пар вырывался изо рта. Барс останавливался передохнуть, задирал высоко голову и выдувал клубы пара высоко вверх. Куча снега в центре двора росла.
Из дома с большим тряпичным узлом выскочила Травница, кивнула одобрительно и тут же начала разгребать то, что принесла. В ее руках блеснули золотые и серебряные звезды.
-Сейчас наш дом засияет! – подмигнула она Барсу и принялась развешивать украшения.
К вечеру сиял весь город. Барс почему-то волновался и не отходил от окна. Мимо бежали дети, тоже все обвешенные звездами, шли к площади взрослые. Проезжали повозки, нагруженные сладостями и выпечкой. Наконец появилась Лира, празднично одетая и тоже сияющая. Она почему-то хохотала. Слезы текли у нее из глаз. Но объяснить толком она ничего не могла.