-Ой! Барс! Ой! Не могу…
-Да что? Что?! – Барс тоже почему-то начал улыбаться, заряжаясь от гостьи смехом.
Лира пыталась отдышаться, держась за живот и вытирая слезы.
-Ой… уморил… фу… ну ты даешь… снеговик!
Барс немедленно обиделся. Полдня он провозился над снеговиком во дворе, подглядывая за соседями. Но Травница, вышедшая посмотреть на работу вот так же, хватаясь за живот, ничего не могла сказать. Но исправлять постройку не дала. Кривой снеговик ей очень понравился.
-Барс, мы победим!
-В чем?!
-Ну как же! Вечером по дворам пойдут люди, выбирать самую красивую снежную фигуру. Мы победим – точно!
Накренившийся снеговик состоял из угловатых шаров, почему-то увеличивающихся к верху. Вместо рта у него растекалась красная клякса, да и выражение лица у него было весьма странное. Как будто он очень-очень чему-то удивился. Должно быть тому, что родился снеговик от рук крылатого.
Лира просмеялась и успокоилась. Но, проходя мимо снежной фигуры во дворе, закашлялась, подавляя смех.
-Все-все! – примирительно подняла она руки перед красным от досады Барсом. - Я же молчу! Все!
Они тоже отправились на площадь. Снова Барс почувствовал незнакомую ему здесь прежде свободу. Теперь он разглядывал людей и при этом даже не боялся, что кто-нибудь заметит его взгляд. Все были увлечены праздником, и никто не обращал внимания на чужеземца.
-Лира, а что за праздник?
-Ну что ты, Барс! Я же тебе еще неделю назад об этом говорила! Сегодня самая длинная ночь! А уже завтра ночи пойдут на убыль, а день будет становиться длиннее. Сегодня поворот на весну!
-Но ты же говорила, что до весны еще очень долго! Чего же тут праздновать?
-Какой ты зануда, Барс! Ну должны же люди веселиться! А разве это не повод для веселья?! Ночи будут становиться короче!!!
Толпа подхватила Лиру и Барса и вынесла на площадь. Здесь уже яблоку негде было упасть. Большая горка сплошь была покрыта ребятней и взрослыми. В центре горел большой костер. К нему иногда подходили люди и высыпали что-то прямо в огонь.
-Что они делают? – спросил Барс.
-Обиды жгут! – весело прокричала на ухо Лира.
-Что?!
-Ну традиция такая, понимаешь! Выговаривают обиды и страхи свои на какую-нибудь вещь и сжигают ее. Вместе с ней сгорают и все печали. Говорят и от болезни так можно избавиться. И от горькой любви.
Лира достала из кармана какой-то платок, зажмурилась на несколько секунд и выбросила его в огонь.
-У тебя есть, что сжигать, Барс? – спросила она.
Барс пожал плечами, но по карманам все-таки порылся. И нащупал внезапно маленькую щепную птичку. Ту самую, из охотничьего домика. Он повертел ее в руках и посмотрел вопросительно на Лиру.
-Подойдет! – подбодрила она. – Главное подумать о чем-то действительно тяжелом и неприятном. А потом бросить в огонь! Давай!
Барс посмотрел на птичку и вспомнил тот день, когда они с Соколом рассуждали о том, какие на самом деле эти неведомые бескрылые. Казалось – это было в другой жизни. И к ней уже нет возврата. И это было так же верно, как и то, что у Барса не вырастут заново крылья.
Барс бросил птичку в костер. Какое-то мгновение он еще видел ее среди горящих поленьев. Потом она исчезла.
«Мир твоей душе, Кроткий Сокол! Пусть она летит на солнечный свет туда, где не бывает закатов. Прости, что не проводил тебя в последний полет… И… счастья тебе, Луна. Прости, что я не вернулся, как обещал тебе!».
Лира не дала Барсу задуматься надолго. Впрочем, и поток людей уже тащил их дальше. Барс не понял, как оказался возле горки. Лира дернула его из толпы и потащила за собой на самый верх. Мелькнула площадь – вся в ярких огнях и тут же Барс потерял опору. Небо опрокинулось куда-то за голову. Лира пропала. Вместо нее возле самого лица Барса вдруг оказалась голова какого-то мальчишки. Парень открыл рот и заорал. И все покатилось: небо, Барс, орущий ребенок, чьи-то чужие руки и ноги. Весь этот клубок на бешеной скорости скатился вниз, рассыпался на части – люди кубарем разлетелись в разные стороны. Орущий ребенок исчез, вместо него на фоне звездного неба очутилась смеющаяся Лира.
-Еще разок? – крикнула она, помогая Барсу подняться, и не дождавшись ответа, снова побежала к горке. Барс, запинаясь – за ней.
-Лира, подожди, не надо-о-а-а-а-а!
Потом был еще разок и еще. Барс потерял где-то в толпе шапку, но холодно не было. Каждый раз, когда он появлялся на вершине, на него со всех сторон бросались дети и визжа, хором вздрагивая голосами на ямках, неслись вниз.