— Какая же? — спросил он, зевая. — Сегодня и так довольно новостей. Может, отложим ее до завтра?
Он явно думал о своем, и ему было не до Розаны.
— Знаешь, — заговорил он, отстраняя ее, а сегодня мы ехали мимо одного дома, и мне безумно захотелось в него зайти. Я готов был выпрыгнуть из коляски. Так и тянуло! Так и тянуло! Как ты думаешь почему?
Если бы он только знал, что дом этот принадлежал сеньору Франческо Мальяно, и там, нося под сердцем ребенка Матео, живет та, которую он никак не может забыть.
— Я думаю только о маленьком итальянце, которого мы скоро подарим моему отцу, — ответила Розана и с торжеством посмотрела на мужа.
Глава 11
Франческо был озабочен падением цен на кофе, его клиенты все чаще просили кредитов, и пока он никому не отказывал. Но как человек дотошный и въедливый, он решил посмотреть сам, что делается на местах, и под предлогом поездки в свое самое дальнее имение отправился собирать информацию, взяв с собой и Марко Антонио.
— Ты должен вникать в наше дело с самых разных сторон, — сказал он сыну, — финансист — это тот, кто понимает, откуда берутся деньги и куда они деваются.
Жулиана встревожилась, узнав о поездке. Ей не хотелось оставаться наедине с Жанет, тем более что она чувствовала: родов можно ждать со дня на день.
Я постараюсь успеть, — шепнул ей Марко Антонио, почувствовав ее тревогу.
— А я постараюсь потерпеть, — вымученно улыбнулась Жулиана.
В последнее время она неважно себя чувствовала и все больше лежала.
Мужчины уехали, и в женском царстве наступило затишье.
— Пора, мне кажется, звать акушерку, — дня через два сказала Мариана хозяйке.
— Еще чего! — пренебрежительно отозвалась та. — Сами справимся! Ты что, родов не примешь?
— Приму, — покорно согласилась Мариана.
Ни разу в жизни не перечила она доне Жанет и поэтому до сих пор жила в доме Мальяно, распоряжаясь всеми остальными слугами.
— А если что-то будет неблагополучно? — тем не менее забеспокоилась она. — Хозяин нам не простит, если узнает.
— Не раздражай меня! — сердито бросила дона Жанет. — По мне, так лучше бы этого ребенка и вовсе не было! Как только подумаю о нем, так вся киплю от злости! Чтобы главным наследником семьи Мальяно стал ублюдок, настоящий ублюдок! И в его руках окажутся судьбы настоящих наследников, детей моего сына! Да как он смеет вообще чем-то распоряжаться в этом доме?
Дона Жанет словно бы уже видела перед собой неугодного ей молодого человека, который обижал ее кровных внуков. Это видение преследовало ее, вызывая все большую ненависть к тому, кто еще даже не появился на свет.
За стеной застонала Жулиана.
— Кажется, началось! — встрепенулась Мариана, заволновавшись так, как волнуется каждая женщина, оказавшаяся в непосредственной близости от свершающегося таинства.
Она заторопилась на кухню, распорядилась поставить на горячую плиту ведра с водой, проверила в шкафу, много ли у нее чистых салфеток, и только потом поднялась наверх к Жулиане.
— Ну как ты? — спросила она, ободряя ее улыбкой.
— Было больно, но уже прошло, — отвечала та.
— Скоро снова начнется, — пообещала Мариана. — Наберись мужества и терпи, потом покричишь и родишь сыночка.
Но первые роды есть первые роды, они длятся долго, изматывая нервы, отнимая силы. К тому времени когда нужно было трудиться всерьез, помогая малышу появиться на свет, Жулиана едва дышала. От боли у нее закатывались глаза, в голове мутилось, она едва не теряла сознание, но Мариана была настороже, она бдительно следила за продвижением ребенка и чем могла помогала ему.
Жанет стояла в стороне и внимательно следила за происходящим.
Последние неимоверные усилия, последняя пронзающая боль, и Мариана, держа с торжеством ладненького младенца и готовясь дать ему с довольной улыбкой шлепка, чтобы заорал погромче, вдруг почувствовала, что малыша у нее забрали. Мало того, чуть ли не зажали ему рот, так что вместо великолепного отчаянного рева, с каким человек появляется на свет, раздался какой-то жалобный писк.
Жанет быстрыми шагами вышла из комнаты, и за ней торопливо выбежала Мариана.
— Обмой его, заверни и быстро увози из дома! Ребенок родился мертвым, — заявила Жанет.
Вот тут-то младенец и закричал, всем своим существом протестуя против высказанного мнения.
— Куда? Зачем? — принялась спрашивать Мариана. — Он такой хорошенький.
— Или ты немедленно отвезешь его в сиротский приют при монастыре, — прошипела Жанет, — или я утоплю его как котенка.
При этом выражение лица у нее было такое, что Мариана торопливо подхватила крошку и побежала с ним вон, опасаясь, как бы не случилось с ним чего похуже. Она растолкала Дамиао, тот запряг лошадей, и, смотря на утренние бледнеющие звезды и не пытаясь прочитать по ним судьбу того, кого она держала на руках, Мариана поехала к монастырскому приюту. Малыш заливался плачем, Дамиао гнал лошадей.