Гумерсинду было приятно услышать это предложение, но ему хотелось бы получить еще более серьезные гарантии для Розаны, которая пребывала в крайне сомнительном, по его мнению, положении. К тому же ему хотелось вступить в деловые отношения с Франческо, который как-никак был банкиром имог оказаться ему весьма полезным.
— Мне приятно слышать ваши лестные слова относительно моей дочери, которая в самом деле достойна куда лучшей участи, чем та, что выпала на ее долю, Надеюсь, ваше материнское сердце не обманывается насчет чувств вашего сына, и он может оказаться более надежным спутником жизни, чем тот, которого судьба послала моей Розане. Но раны еще слишком свежи. Мне было бы горько, если бы ее сердце вновь оказалось больно задетым. Как мать, вы должны понять меня. Мне кажется, что нам некуда торопиться, и я хотел бы обсудить этот вопрос с вашим мужем. Именно он должен попросить руки моей дочери, и тогда мы обсудим с ним условия, на которых Розана может покинуть родительский кров.
Лучше бы он не говорил этого доне Жанет. Каждое слово впивалось в ее и без того уже кровоточащее самолюбие как острый шип.
— Вы, что же хотите сказать, что мое слово ничего для вас не значит?
— Дона Жанет, я хочу сказать только то, что уже сказал. Не будем торопиться. У нас много времени впереди.
— Но если вы не отпустите с нами Розану, знайте, что я уеду от вас глубоко оскорбленная! — поставив этот ультиматум, Жанет выплыла из комнаты, высоко подняв голову.
Чего-чего, а характера и Гумерсинду было не занимать. Он отправился к жене, чтобы сообщить ей о принятом решении.
— Розана собирает чемоданы, — кротко сообщила ему в ответ Мария.
«За что мне Бог дал такую своевольную дочь?!» — возопил про себя Гумерсинду. Он прекрасно понимал, что Розана устроит скандал и непременно поставит на своем. Оказавшись между двух женщин, словно между двух огней, Гумерсинду сдался. Он подошел к доне Жанет, галантно поцеловал ей руку и сказал:
— В эти прекрасные руки я готов отдать свою дочь хоть сегодня.
Он надеялся, что госпожа Мальяно тоже пойдет на уступку и скажет, что они вместе с мужем приедут и заберут будущую невестку через неделю или две.
Но Жанет ответила:
— Я рада, что мы все-таки понимаем друг друга. Поверьте, ваша Розана будет жить у нас как принцесса.
Она была рада, что Розана поедет с ними. Жанет устроит маленький интимный праздник, и в пику развратнику мужу будет встречать Рождество в семейном кругу, вместе с внучкой и счастливым сыном.
— Рождество я хочу встретить с Марко Антонио, — сияя, проговорила Розана, обернувшись к Анжелике, которая с молчаливым осуждением смотрела на свою легкомысленную сестру. — Мы проговорили с Марко Антонио всю ночь и на рассвете поняли, что созданы друг для друга.
— Только проговорили? — поинтересовалась Анжелика.
— Разумеется, не только, но это и был самый решающий аргумент, — призналась Розана.
— Ну дай Бог тебе счастья, сестричка, — со вздохом пожелала Анжелика, — и хорошего Рождества! А как будет встречать его твой сын?
Розана задумалась.
— Наверное, я возьму его с собой, — сказала она не очень решительно.
— Ни за что! — заявил появившийся в дверях Гумерсинду. — Мой наследник не покинет фазенды. Ты будешь навещать его, когда захочешь. Уживайся сама со своим новым мужем, Розана! А там видно будет!
Розана согласилась с отцом.
— Ты всегда принимаешь самые разумные решения, па почка! — сказала она, поцеловав его.
«Если бы!» — грустно посетовал про себя Гумерсинду, но вслух ничего не сказал.
Он спустился вниз, грустя, что все получается совсем не так, как хотелось бы, был рад, что сын банкира Мальяно. влюбился в его сумасбродку Розану.
Марко Антонио подошел к нему:
— Я обещаю, что сделаю все для того, чтобы ваша дочь была со мной счастлива, она будет для меня законной женой со всеми полагающимися ей правами. Благодарю вас, что вы доверяете мне судьбу Розаны.
— Я полагаюсь на твое слово, Марко Антонио, но в ближайшие дни жду у себя сеньора Франческо. Чтобы он по всем правилам христианского мира попросил у меня руки моей дочери для своего сына.
Жанет услышала его слова и одарила таким взглядом черных пронзительных глаз, что Гумерсинду поежился.
«Да-а, — подумал он, — ну и характер! Нелегко приходится Франческо с такой женой!» И снова поблагодарил судьбу, которая послала ему в жены кроткую и умную Марию. И хотя Гумерсинду подчас пользовался услугами рабынь-негритянок, надеясь, что хоть одна из них родит ему сына, он наивно полагал, что это никак не затрагивает чувств его жены. С негритянками он спал, но о них он не думал. Даже о последней, которая пообещала ему прислать сына, если она его родит. Не прислала — значит, родила дочь, вот и все дела.