О возможных сыновьях Гумерсинду гораздо чаще думала Мария. И, думая о них, решила, что примет каждого как родного, воспитает и выучит. Такое решение далось ей нелегко. Она долго страдала, долго мучилась, но когда поняла, что по-иному просто не сможет поступить, ей вдруг стало необыкновенно легко. И она стала даже с некоторой симпатией поглядывать на негритят, на которых прежде и смотреть не хотела.
Мария проводила дочь и загрустила. Не случайно Жулиана ушла из этого дома: с такой свекровью ужиться трудно. Дай Бог ее своенравной и несдержанной Розане побольше терпения.
Собрались в дорогу и Гумерсинду с Анжеликой. Они должны были объехать перед Рождеством плантации АнжеЛики и заключить с работниками новые договора.
Дом опустел. Мария осталась с двумя малышами и была рада, что Леонора пока ей помогает. Но со временем и та должна была переселиться к мужу, уехавшему на свой виноградник.
— Подумать только, мы будем жить в своем собственном доме! — частенько говорила Марии Леонора, и сердце у нее замирало от счастья.
Потихоньку она приглядывала девушку, которая могла бы заменить ее на кухне, и приглядела Флоринду. «Хорошенькая, живая, ловкая, она мигом освоится со своими обязанностями и будет хорошей помощницей доне Марии», — думала Леонора.
Вот тут-то и появились на кухне негритята. Дождались, пока дом опустел, и пришли в гости. Они не сомневались, что теперь им все будут рады, и так оно и вышло.
Мария, увидев Тизиу, чуть ли не прослезилась. Она не раз вспоминала этого веселого паренька и сейчас обрадовалась ему, как негаданному рождественскому подарку. Понравился ей и Жозе Алсеу — серьезный мальчик с вдумчивым взглядом умных темных глаз. Он держался со спокойным достоинством, и по поведению был полной противоположностью живчику Тизиу.
Леонора накормила ребят, и Тизиу пообещал, что он, как и раньше, будет доить коров и приносить молоко.
Мария закивала, пусть так оно и будет, хотя не сомневалась, что ребята снова исчезнут в один прекрасный день.
...Она вспомнила о славных ребятах даже в рождественскую ночь и перед тем, как сесть со всей своей семьей за праздничный стол, сложила в корзину всевозможные лакомства и сама отнесла им в хижину. Она и знать не знала, как мудра порой бывает сердечная доброта.
Глава 23
Мариана, едва завидев подъезжающий экипаж, схватилась за сердце. Что-то сейчас будет? Ох, не сносить ей головы за то, что она самовольно отдала Жулиане внучку доны Жанет!
Вместе с хозяевами в дом вошла молодая красивая женщина, Марко Антонио распорядился отнести ее чемоданы в его комнату.
Они на картого — Розана, жена моего сына, — с гордостью сообщила Жанет своей экономке.
— Сейчас ты увидишь нашу лапочку, — пообещала она Розане, имея в виду свою внучку. — Но сначала я должна сообщить тебе то, чего не хотела говорить при твоих родителях.
Розана удивленно посмотрела на красивую и гордую дону Жанет, которая стала еще высокомернее.
— Мой муж больше здесь не живет, после тридцати лет совместной жизни он завел себе молодую вертихвостку и оставил семью. Мне показалось, что твоей маме, и особенно отцу, было бы непонятно поведение моего бывшего мужа.
Розана прикусила язычок и не стала сообщать о негритянках.
— Думаю, что вы поступили правильно, — одобрила она Жанет, — но на вашем месте я бы поборолась за своего мужа.
— А ты боролась за своего? — спросила ее та с любопытством.
— У меня ничего не вышло, — честно призналась молодая женщина.
— А я не люблю терпеть поражений, — так же честно призналась не очень молодая.
Она позвала Мариану и попросила ее принести внучку. — Дона Жанет, она у кормилицы, — ответила Мариана.
— Что за глупость! — возмутилась та. — Почему ты не позвала ее сюда?
— Потому что вы запретили ей переступать порог этого дома, — отважилась сообщить Мариана.
После секундного замешательства Жанет спросила:
— Неужели ты отдала ее итальянке?
— С вашего позволения, — ответила экономка, надеясь, что при новой невестке ҳозяйка не станет устраивать скандал. И не ошиблась.
— Немедленно принеси ее назад! — распорядилась Жанет.