Жулиана снисходительно смотрела на кипящие, вокруг страсти, ей было не до них. Она чувствовала бы себя совершенно счастливой, если бы не бешеная ревность Матео к ее прошлому. При одном только взгляде на Анинью он вспоминал Марко Антонио, непременно находил, к чему прицепиться, и устраивал скандал. Потом он просил прощения, сам каялся в своей горячности, но вскоре вновь находил повод и опять ревновал. По этой же причине он без конца был недоволен Франческо Мальяно, который финансировал их строительство, и настраивал против него Амадео.
— Вот увидишь, он нас обманет! — постоянно карка он, — Выжмет все соки и выбросит без сентаво на улицу!
— Мы уже живем на его сентaвo, — возражал Амадео. — Он платит нам не только исправно, но даже больше, чем получают другие строительные бригады при таких же подрядах. И потом, в контракте есть пункт о получении нами прибыли после продажи построенных домов. Значит, обмануть нас никто не может!
— Ты хвалишь Мальяно, значит, ты мне не друг! — вспыхивал Матео.
— Но я не могу работать с человеком и одновременно с ним бороться, — пытался растолковать компаньону свое отношение Амадео. — К тому же пока не вижу для этого причин.
— Почему это? — возмущался Матео. — Я чувствую, что он нам враг, печенкой чувствую, понимаешь?
Амадео понимал только, что попал в тяжелую ситуацию: без Матео, а точнее, без Жулианы, он никогда бы не полуЧил такого выгодного контракта, но работать с постоянно недовольным Матео было тяжело. Компаньоны со временем стали раздражать друг друга, и раздражение это копилось.
Жулиана знала об этом и, как могла, старалась смягчить и сгладить возникающие шероховатости.
Когда-то давным-давно Матео показался ей очень сильным, и она доверилась ему всем своим существом, видя в нем надежную опору, но потом он заболел, стал слабее, чем младенец, и она спасла его и выходила. И теперь у Жулианы было впечатление, что Матео снова болен, он стал слабым и нуждается в ее поддержке. Однажды она избавила его от смерти и должна была спасти второй раз.
Жулиана вспоминала Матео на фазенде — это был совсем другой человек, спокойный, уверенный в себе, деловитый. И к теперешнему Матео — раздражительному и Гневливому — она относилась как к ребенку, он злится от слабости и неуверенности в себе.
Почему-то Матео очень задело то, что Розана стала жить с Марко Антонио.
— Если она привезла сюда моего сына, — заявил он угрюмо, — я отберу его. Не хочу, чтобы его воспитывал этот негодяй.
Жулиана никогда не вступала в спор с Матео, никогда не защищала Марко Антонио, но она любила его как брата и считала очень хорошим человеком. Про Матео она не могла сказать, хороший он человек или нет, она его просто любила. И очень за него переживала. И из-за этих переживаний у нее даже пропало молоко. Но она не спешила сообщить семейству Мальяно, что не может больше кормить свою девочку, она считала, что маленькому ребенку в любом случае лучше оставаться с матерью.
Когда к ней пришла Мариана и пригласила в дом Мальяно с Аниньей, Жулиана хотя и предчувствовала неблагоприятные последствия своего визита, не могла от него отказаться. Она была согласна, что девочка должна видеться с отцом и что Марко Антонио лучше не появляться в пансионе.
И вот они снова едут в коляске по знакомым улицам. Дамиао правит лошадьми и рассказывает, что у него пропал Тизиу, да не один, а вместе с Жозе Алсеу, который сбежал из дома еще раньше.
— Я сходил в школу, узнал, что в наказание за драку Тизиу исключили на две недели, а он уже гуляет второй месяц, и где его искать, непонятно. Я все жду, что нагуляется, и сам домой прибежит, он у меня шустрый, дона Жулиана, вы же знаете.
— А вы за него не беспокоитесь? — спросила Жулиана.
— Беспокоюсь, но ничего не могу сделать и надеюсь на лучшее, — мудро отвечал Дамиао. — Сколько он без меня на фазенде жил? Думаю, что и сейчас он на фазенде, в знакомом месте.
Дамиао остановил лошадей во дворе дома, слез с козел и стал помогать Жулиане выйти.
— Дайте-ка я девочку подержу, — предложил он. — Как она, однако, выросла! — сказал, поглядев на Анинью.
Жулиана кивнула, гордясь своей хорошенькой девочкой. и, забирая дочку от Дамиао, не могла не пожаловаться:
— Она так поправилась на моем молоке, но молока у меня все меньше и меньше.
Жанет услышала ее последнюю фразу и про себя порадовалась. Все складывалось как нельзя лучше. Разумеется, будь у Жулианы молоко, это Жанет тоже не остановило бы, но раз его нет, то ее действия вдвойне оправданны.
Жанет подошла к Жулиане, взяла у нее девочку и первой вошла в дом. Когда Жулиана хотела войти тоже, Жанет, сказала: «У тебя нет молока» — и быстро закрыла дверь на засов.