— Я просто не могла сказать тебе этого раньше, сынок, — произнесла она сочувственно. — Ведь ты искреннее любил эту порочную женщину.
— Да, я любил Жулиану, женился на ней, беременной, и готов был воспитывать ее ребенка как родного сына! — с вызовом ответил Марко Антонио. — Сеньор Маурисиу, поверьте, у Жулианы не было даже малейшего основания для такого чудовищного поступка!
— Пожалуйста, не перебивайте свою мать, сеньор Марко Антонио, — мягко произнес адвокат. — Слушаю вас, дона Жанет!
Она выдержала небольшую паузу, словно погружаясь в воспоминания, и начала издалека:
— Я не буду лицемерить и признаю, что была против свадьбы моего сына с Жулианой. Ей это было известно, поскольку я не скрывала своего отношения к их браку. Она также понимала, что ребенок, рожденный от итальянца, не может быть полноправным наследником нашего фамильного состояния.
— Чушь! Бред! — возмущенно воскликнул Марко Антонио.
Жанет оставила его выпад без внимания, продолжив:
— Так вот, как раз здесь, в этой комнате, незадолго до родов, у нас с ней и состоялся очень важный разговор. Она попросила меня, чтобы я помогла ей избавиться от ребенка. Мой муж и сын тогда были в отъезде, и она решила воспользоваться этим обстоятельством: так легче было сохранить все в тайне.
— И вы согласились выполнить ее просьбу? Она не показалась вам, мягко говоря, странной? — спросил Маурисиу.
— Да. Я велела Мариане отнести ребенка в сиротский приют, так как боялась, что Жулиана попросту задушит его, если он попадет к ней в руки!
Ошеломленный услышанным, Марко Антонио молчал, на Маурисиу задал резонный вопрос:
— Если все было так, то почему же она сейчас хочет вернуть себе ребенка любой ценой? Как вы считаете, дона Жанет?
— Да потому, что она бросила моего сына и теперь живет со своим итальянцем! И я больше не намерена скрывать правду.
— А кто может подтвердить ваши показания? Нет ли у вас свидетеля?
— Есть! Наша экономка Мариана. Именно она помогала мне принимать роды у этой итальянки!
— Так вы сами, лично принимали роды? — изумился Маурисиу.
— Да, я была первой, в чьи руки попал этот несчастный ребеночек! — не без гордости подтвердила Жанет.
— Что ж, я хотел бы поговорить с вашей экономкой.
— Сейчас я позову ее.
Жанет отправилась на кухню и, приглушив голос, требовательным тоном пояснила Мариане, что и как та должна отвечать адвокату. Никаких сомнений в преданности экономки у Жанет не было, но Мариана вдруг воспротивилась:
— Помилуйте! Как можно? Взять еще один грех на душу?!
— Ты вовремя вспомнила о своем грехе, Мариана, — язвительно усмехнулась Жанет. — Поэтому надо быть последовательной. Обратной дороги нет! Иди к адвокату и сделай все так, как я тебе сказала!
Мариана вошла в гостиную на негнущихся ногах, подталкиваемая сзади своей госпожой, и у Марко Антонио при виде этой картины блеснула надежда. По тому душевному смятению, в каком пребывала Мариана, он совершенно отчетливо понял, что ее заставляют лжесвидетельствовать, а она этому внутренне противится. И поспешил поддержать ее в стремлении к справедливости:
— Ничего не бойся, Мариана! Расскажи всю правду. Только правду!
Она благодарно посмотрела на Марко Антонио, но от волнения не могла вымолвить и слова.
— Вы не стесняйтесь, — подбодрил ее Маурисиу. — Вам нужно ответить всего лишь на несколько вопросов.
— Да-да, я отвечу, — глухо произнесла она.
— Скажите, верно ли, что ребенок, которого вынашивала сеньора Жулиана, был для нее нежеланным? Вам чтолибо известно об этом? — спросил Маурисиу.
— Это неправда, — без колебаний ответила Мариана. — Жулиана очень хотела родить ребенка, но даже не смогла увидеть его. Роды были трудными, она потеряла сознание.
— Мариана, твои фантазии здесь неуместны! Говори то, что было на самом деле, — попыталась спасти ситуацию Жанет.
— Сеньор, поверьте, я не лгу, — клятвенно заверила адвоката Мариана. — Бедняжке не довелось даже увидеть своего сына. Она не подержала его на руках, не услышала его голоса.
— Почему? — задал короткий вопрос Маурисиу, и Мариана дала на него исчерпывающий ответ:
— Дона Жанет приказала мне отнести мальчика в сиротский приют при монастыре. А Жулиане потом сказала, что ее ребенок родился мертвым, что будто бы он был задушен пуповиной.
— Именно это мне и говорила сеньора Жулиана, — сказал Маурисиу, переведя взгляд на Жанет.
— Они обе врут, потому что были подругами! — не сдавалась та. — Мариана, ты свободна, можешь идти!
— Да, сеньора. Пойду соберу свои вещи. С вашего разрешения.