Этим ответом она окончательно выбила почву из-под ног своей госпожи, а Маурисиу подвел итог:
— Надеюсь, вы понимаете, дона Жанет, что ваша версия случившегося вряд ли найдет поддержку у судей — при наличии таких свидетельских показаний!
— Никто не вправе судить меня! — злобно сверкнула глазами Жанет и вышла из гостиной.
— Я очень сожалею, — сказал Марко Антонио адвокату. — Мариана не лгала. И как ни горько мне это признать, в трагедии Жулианы повинна только моя мать.
— Не печальтесь, мой друг. Я постараюсь не предавать это факт широкой огласке, — пообещал ему Маурисиу.
А разъяренная Жанет ворвалась тем временем в комнату Марианы:
— Предательница! Мерзавка! Тварь неблагодарная! Вот как ты отплатила мне за все добро, которое я для тебя сделала? Если дело дойдет до суда — ты изменишь свои показания, или я тебя уничтожу.
— Мне очень жаль, сеньора, но я решила уйти из вашего дома, — ответила на это Мариана, вызвав еще больший гнев Жанет.
— Решила уйти? Так убирайся вон! И чтобы я тебя больше никогда не видела, мерзавка!
Мариана, однако, задержалась в доме Мальяно до ночи, так как не могла уйти отсюда без того малыша, которого полюбила как родного сына и который здесь никому, кроме нее, не был нужен.
А Пробравшись тайком в детскую, она взяла на руки маленького Франческо, прижала его к себе и прошептала сквозь слезы:
— Я никому не отдам тебя, мой сыночек! Мы уйдем отсюда вместе. Сейчас я только возьму самое необходимое, и мы уйдем. Подожди немного.
— Оставив малыша в кроватке, Мариана принялась искать то, что считала необходимым для него.
— Где же те золотые монетки, что дал тебе дедушка? Вот они! Это принадлежит тебе по праву. А вот и свидетельство о рождении. Оно еще сможет тебе пригодиться, правда? Ведь Здесь написано, что ты — Мальяно...
Затем она вновь взяла мальчика на руки и, никем не замеченная, отправилась с ним в тот же монастырский приют, откуда его однажды привезли в дом Мальяно.
А Жанет, обнаружив на следующий день пропажу, заявила сыну:
— Я не собираюсь бросаться на поиски Марианы и тем более этого подкидыша. Он никогда не был и не будет моим внуком! Он не Мальяно! Мариана сделала нам большое одолжение, выкрав его. Пусть они оба исчезнут из нашей жизни навсегда!
Глава 26
Две недели, проведенные вместе с мужем в Сан-Паулу, пролетели для Марии как одно прекрасное мгновение. Никогда еще она не чувствовала себя такой счастливой, и ей все казалось, что это не явь, а сон — сладкий сон, из тех, какие снились ей в далекой юности.
Жили они с Гумерсинду в отеле, в одном из лучших номеров, которые доступны далеко не каждому постояльцу. Завтрак им подавали в номер, затем Гумерсинду отправлялся в город по делам, а Мария шла в какой-нибудь парк или сквер, прогуливалась там по аллеям, отдыхала на лавочках среди цветников и дивилась своей беззаботной жизни, о которой она даже никогда не мечтала.
Но самое удивительное и прекрасное начиналось ближе к вечеру, когда возвращался Гумерсинду и они шли в ресторан. Поначалу Мария там очень смущалась — ей казалось, будто все на них смотрят. А потом осмелела — с удовольствием пила редкие дорогостоящие вина, вкушала диковинные блюда и слушала своего Гумерсинду, который рассказывал ей о том, что успел сделать за день. Затем наступал самый волнующий момент: Гумерсинду приглашал ее на танец, и она с замиранием сердца чувствовала, как его сильная нежная рука ложится ей на талию. От этого прикосновения у Марии всякий раз кружилась голова, пол уплывал из-под ног, но Гумерсинду легко и уверенно вел ее в танце — свою жену, свою надежную, терпеливую подругу, всей жизнью выстрадавшую эти мгновения счастья.
Опьяненные вином и танцем, они поднимались в номер, и для них наступала ночь любви. Да, это была любовь! Они любили друг друга как в молодости, как в первые месяцы после свадьбы. Его страстные признания, на которые он не отваживался даже в юности, будоражили кровь Марии, вскрывая в ней доселе неведомые и не востребованные прежде силы. В огне этой страсти сгорели без следа все прошлые обиды, и новый прочный сплав еще крепче спаял сердца двух немолодых, но искренне любящих друг друга супругов.
Как драгоценный дар восприняли они это чистое и светлое чувство, вновь озарившее их жизнь. Мария вся светилась от счастья, а Гумерсинду летал как на крыльях. Он был прощен ею и чувствовал это, хотя они и не вспоминали о его прошлых грехах. И Мария тоже окончательно уверовала в то, что была и остается единственной любимой женщиной Гумерсинду.
Эта внезапная вспышка чувств оказалась прекрасным предлогом к переезду в Сан-Паулу. Все сомнения в правиль ности такого решения отпали сами собой. Особняк был куплен. Добротный, уютный, просторный — вполне подходящий Для того, чтобы в нем начать новую счастливую жизнь.