— У моего отца потрясающая интуиция! Иногда он вкладывает деньги в такое дело, которое многим кажется абсолютно невыгодным, а потом непременно оказывается в выигрыше.
Гумерсинду последовал совету зятя и вложил деньги в банк Франческо, став при этом его компаньоном. А поработав какое-то время бок о бок с Франческо, Гумерсинду однажды сказал жене:
— Ты знаешь, этот человек меня просто восхищает! У него безошибочный нюх на прибыль! Когда мы с ним только познакомились, он вместе с молодой итальянкой затевал производство макарон высокого качества, в которые надо класть очень много яиц. Это требовало больших затрат, а значит, и продавались такие макароны значительно дороже, чем у конкурентов. Поначалу их никто не покупал, Франческо нес убытки, но потом люди распробовали его продукцию и теперь не жалеют денег, предпочитают только «желтые». макароны, то есть яичные. Недавно Франческо закупил в Италии новое оборудование для своей фабрики. Но выиграл он не только в деньгах. Та молодая красивая итальянка стала его женой и в скором времени родит ему дочку или сына! Не правда ли, молодец? Ему можно позавидовать!
— Не завидуй. Я тоже рожу тебе дочку... А может, и сына! — огорошила его Мария. — Да-да, я не шучу. Теперь в этом нет никаких сомнений.
Глава 27
Адвокат Маурисиу, на которого Жулиана возлагала большие надежды, пока ничем не мог ее порадовать. Он по-прежнему искал возможность избежать судебного разбирательства и каким-то образом уговорить Ортенсию, чтобы она сама, добровольно, отдала ребенка Жулиане. А это означало, что его шансы на успех были ничтожными.
И неизвестно, как долго тянулось бы это практически безнадежное дело, если бы сама жизнь не внесла в него существенные коррективы.
Однажды, просматривая утренние газеты, Маурисиу прочитал в криминальной хронике, что Эрнандес, некогда усыновивший Хуаниту, был найден мертвым в своей квартире. Там же был обнаружен и труп неизвестной женщины. Оба были застрелены из пистолета.
Вначале Маурисиу подумал, что вместе с Эрнандесом погибла и Ортенсия, но это оказалось не так. Поссорившись с мужем, Ортенсия давно ушла от него и жила в пансионе у Долорес вместе с ребенком.
Маурисиу, до той поры ее не беспокоивший, не стал этого делать и теперь, решив дождаться результатов следствия.
А в семье Ортенсии тем временем царила паника. Полиция взяла под подозрение всех — Ортенсию, Долорес, Антониу. Да еще и сами они тайком подозревали друг друга, потому что каждый из них не раз бросал в сердцах: «Я убью этого негодяя Эрнандеса!»
Подобные фразы срывались также и суст Амадео, но полиция пока не докопалась до его связи с Ортенсией и не Включила итальянца в число подозреваемых. Однако все понимали, что это лишь дело времени и Амадео тоже когда-нибудь вызовут на допрос. Ортенсия переживала за него больше, чем за себя и за брата, а сам Амадео, похоже, не разделял ее тревоги и даже откровенно радовался тому, что случилось с Эрнандесом.
— Поздравь меня, приятель: я женюсь на Ортенсии! — сообщил он Матео. — Теперь она вдова, и к тому же — наследница всего состояния Эрнандеса. А это, знаешь, немало! Покойный владел продуктовыми складами. Я посоветовал Ортенсии продать их, а деньги вложить в мою строительную фирму. И этот жмот Франческо Мальяно мне больше не будет нужен!
— Ты бы хоть выждал некоторое время, а то в полиции подумают, что это ты убил Эрнандеса — из-за наследства, — предостерег его Матео.
— Чушь! Мне нечего бояться, — беспечно махнул рукой Амадео. — Разве ты не слышал, что полиция обвиняет мужа той женщины, которая была убита вместе с Эрнандесом? Этот парень, рогоносец, застукал их в постели и обоих укокошил! Так что обо мне там и речи не идет.
— Ну дaй-то Бог! А как ты смотришь на то, что Ортенсия воспитывает чужого ребенка? — спросил Матео. — Хуаниту ведь ей не родной, они с Эрнандесом его усыновили.
— Да, я знаю. Но, честно говоря, мне до этого нет никакого дела. Открою тебе маленькую тайну: Ортенсия беременна. От меня!
— Не может быть! — изумился Матео. — Ведь она...
— Бесплодна? — продолжил за него Амадео и расхохотался. — Нет! Как видишь, она в полном порядке, надо только, чтобы рядом с ней был настоящий мужчина! Тот подонок сам был пустоцветом, а еще имел наглость обзывать Ортенсию сухим деревом, не способным плодоносить!
— Но теперь, когда у вас будет свой ребенок, не станет ли вам помехой Хуаниту? — с замиранием сердца спросил Матео, втайне надеясь на положительный ответ.