— А чем он может нам помешать? Пусть себе живет. Ортенсия его очень любит, — ответил Амадео, не догадываясь, к чему клонит Матео.
И все же после этого разговора в душе Матео поселилась робкая надежда на возвращение сына. А Жулиана и вовсе воспрянула духом:
— Я должна рассказать адвокату о беременности Ортенсии! Может, теперь ей будет легче расстаться с Хуаниту? Био Маурисиу действительно уцепился за те сведения, которые сообщила ему Жулиана.
— Да, все это очень важно. Фактически той семьи, что усыновила вашего ребенка, больше не существует. Отец убит, о мать выходит замуж за другого. Я непременно использую это обстоятельство! Но не сейчас. Надо набраться терпения и подождать, чем закончится следствие. Возможно, там всплывут еще какие-то детали, которые мы сможем обернуть в свою пользу.
Интуиция не подвела Маурисиу: следователь Эриберту вскоре снял подозрения с мужа убитой и вновь принялся допрашивать Ортенсию и Антониу.
— Сеньора Жануариу вообще не было в Сан-Паулу в день убийства, — пояснил он Ортенсии. — Это установленный факт. А вот у вас и вашего племянника нет алиби.
— Ни я, ни Антониу не убивали Эрнандеса!
— Я пока вас в этом и не обвиняю. Но у вас обоих были мотивы для этого. Всем известно, что сеньор Эрнандес дома устраивал драки, вы ходили в синяках.
— Да, поэтому я и ушла от него! Мы с сыном поселились у моей матери.
— Но в день убийства вы тем не менее приходили к мужу. Вас видела соседка.
— Приходила, — подтвердила Ортенсия. — Хотела поговорить с ним оразводе, но он меня вытолкал взашей из дома.
– Значит, вы опять подрались?
— Можно сказать и так.
— А вам известно, что сеньор Эрнандес и та женщина были убиты из пистолета вашего мужа? Вы знали, где хранился этот пистолет?
— Знала. Ну и что?
— А то, что все могло быть по-другому! Вы пришли, увидели мужа с любовницей, взяли пистолет и застрелили обоих.
— Нет! Он был дома один. А про любовницу я вообще ничего не знала.
— Зато ваш племянник знал! И рассказал об этом сеньору Жануариу. Причем подстрекал его на убийство соперника.
— Неправда! возмутилась Ортенсия. — Антониу не желал смерти Эрнандеса!
— Допустим. Однако он ненавидел вашего мужа и не раз об этом говорил при свидетелях.
— Ненавидеть — не значит убить! — резонно заметила Ортенсия, и Эриберту с ней согласился.
— Разумеется. Но мало ли что могло произойти в порыве гнева! Еще раз повторяю: у вашего племянника нет алиби, он даже не может вспомнить, где находился в тот злополучный день...
С Антониу следователь говорил не менее жестко, и парень вернулся домой совсем подавленным.
— Он меня посадит! Я чувствую, что все этим кончится!
— Но ты ведь не убивал Эрнандеса? Это правда? — спрашивали его Долорес и Ортенсия, отчего бедняге становилось еще хуже.
— Вы что, не верите мне?!
— Верим, верим, — говорили они, на самом деле не будучи ни в чем уверенными.
A следователь продолжал изводить их новыми допросами. Он выяснил, что серьезные распри между Ортенсией и Эрнандесом начались после того, как они усыновили ребенка: муж стал ревновать жену к приемному сыну и всячески вымещать на ней свой комплекс неполноценности.
— Верно ли я понял, что вам пришлось выбирать между мужем и ребенком? — спросил Ортенсию Эриберту.
— Да мне бы в голову такое не пришло! Хуаниту для меня — все! Я за него жизнь отдам, если потребуется!
— Понятно, — многозначительно произнес Эриберту. — Значит, вы взяли ребенка, ушли жить к матери, а муж угрожал вам и не давал развода?
— Да, мне угрожал, а сам, как выяснилось, при этом спал с любовницей. Негодяй!
— Ваши страстные ответы лишь убеждают меня в том, что ради ребенка вы вполне смогли бы пожертвовать не только собственной жизнью, но и чужой, — заключил Эриберту.
— Я не убивала Эрнандеса!
— А я пока этого и не утверждаю. Я только говорю, что у вас был серьезный мотив для убийства. Ведь приемный мальчик принес вам радость материнства, потому что своих детей вы не в состоянии родить, не так ли?
Ортенсии в тот момент захотелось крикнуть во весь голос: «Я могу родить! Я жду ребенка!» Но она сдержалась, не желая поставить под удар Амадео. Пусть хоть он останется вне подозрений, пусть его минует сия горькая чаша!
Эриберту в тот раз так и не узнал об отношениях Ортенсии с Амадео, а также о ее беременности.
Но Маурисиу знал это и, получая кое-какую информацию о ходе следствия, пришел к выводу, что настала пора поговорить с Ортенсией об иске Жулианы.