— Не спрашивай меня, ладно? Мне трудно говорить об этом.
— Хорошо, не буду.
Поцеловав на прощание дочь, Марко Антонио направился к выходу, и тут Жулиана не выдержала — окликнула его.
— Постой! Кое-что я все-таки должна тебе сказать! Думаю, ты не заслужил, чтобы тебя обманывали.
— Обманывали?!
— Да. Нас обоих обманывают, Марко Антонио!
— Кто? Розана и Матео? — упавшим голосом спросил он.
— Да. Они целовались в доме сеньора Гумерсинду, а потом она приезжала к Матео на работу.
— Откуда ты знаешь? Может, это сплетни?
— Увы, нет! Опоцелуе мне рассказал сам Матео, а на следующий день Ортенсия видела Розану у него в конторе.
— Что ж, Розана сделала свой выбор, — мрачно произне Марко Антонио, — Спасибо, Жулиана, что открыла мне глаза.
— Я теперь уже не уверена, правильно ли поступила.
— Не казни себя. Все равно это когда-нибудь должно было всплыть на поверхность.
— Да, ты прав... А теперь иди! — попросила Жулиана, боясь, что сейчас расплачется и Марко Антонио придется ее утешать.
— Уже иду, — послушно произнес он. — А ты держись. и знай, что я по-прежнему люблю тебя!
Из пансиона Марко Антонио поехал в банк и сказал отцу, что больше не намерен жить с Розаной.
— Объясни подробнее, что случилось, — потребовал Франческо и, выслушав сына, поставил свое условие: — Прежде чем выгнать Розану из дома, ты должен поговорить с ее отцом! Не забывай, он теперь наш компаньон.
— Хорошо, я наберусь терпения и подожду сеньора Гумeрcинду. Он вернется с фазенды в ближайшие дни.
— Да уж, подожди, не пори горячку. Подумай как следует. Может, и не стоит ничего менять. Ты же, наверное, понимал, когда сходился с Розаной, что она не сможет забыть Матео в одночасье! Так же как ты и по сей день не смог выбросить из сердца Жулиану.
— Да, понимал. Но не догадывался, насколько это трудно — жить с нелюбимым человеком!
— Но Розана вроде бы тебе нравилась, ты сам говорил мне.
— Она мне и сейчас нравится, — не стал возражать Марко Антонио. — Но люблю я Жулиану! А Розана любит своего итальянца. Поэтому наш брак с ней обречен, и незачем его продолжать.
— И все же я советую тебе хорошенько подумать! — напутствовал его Франческо.
Возможно, Марко Антонио и впрямь не решился бы так скоро порвать свои отношения с Розаной, но тут на его пути случайно встретился Аугусту, который большую часть вре мени проводил теперь в Сан-Паулу, исполняя депутатские обязанности.
Приятели зашли в ресторан, выпили, разговорились, Марко Антонио рассказал, что собирается расстаться с Poзаной, и Аугусту не стал его отговаривать.
— Этого следовало ожидать, — грустно покачал он головой. — Розана ни перед чем не остановится, чтобы получить обратно итальянца. Стоит только вспомнить, как она его на себе женила!
— Что ты имеешь в виду? — не понял Марко Антонио.
— Как? Ты разве этого не знаешь? — удивился Аугусту. — Ну тогда слушай!
И он изложил ту давнюю историю во всех подробностях, включая испачканную простыню, которую Матео швырнул к ногам Гумерсинду после своей первой брачной ночи.
— Господи! Какая же она дрянь! — схватился за голову Марко Антонио. — Почему ты раньше не рассказал мне этого? Я бы ни за что с ней не связался. Склонность к обману, похоже, у нее в крови! А какой цинизм! Какое вероломство!..
А в те несколько дней, остававшихся до приезда Гумерсинду, Марко Антонио практически не виделся с Розаной — домой приходил поздно и, сославшись на усталость, засыпал. А узнав, что Гумерсинду наконец вернулся в Сан-Паулу, набрался мужества и объявил ему о своем разрыве с Розаной.
Гумерсинду, конечно же, пришел в ярость. Ему хотелось пинками вытолкать за дверь Марко Антонио, но он сдержался и обрушил весь свой гнев на Матео.
— Чтоб ноги его больше не было в моем доме! Ты слышишь это, Мария? Клянусь, я убью его, если он здесь появится!
Марко Антонио тем временем вышел и поехал объясняться с Розаной.
Объяснение это вышло коротким. Розана не стала отлираться и с вызовом подтвердила, что ездила к Матео на раПоту после того, как он поцеловал ее в доме Гумерсинду.
В таком случае собирай вещи! — сказал Марко Антошо, я отвезу тебя к отцу!
Розана легко могла представить, какой гневной тирадой Потретит ее отец, поэтому прибегла к упреждающему маневру.
— Ты можешь думать обо мне что хочешь, а я люблю Матео! И он будет видеться с сыном! — бросила она Гумерсинду с порога и молнией устремилась в детскую, где заперлась на ключ, справедливо полагая, что дед пощадит своего внука и не станет вымалывать дверь.