Когда Матео получил деньги от Гумерсинду и принес их Жулиане, надеясь ее обрадовать, она восприняла это как личное оскорбление.
— Тебя подкупают! Прикармливают! А ты несешь эти грязные деньги мне? Катись-ка ты отсюда вместе с ними!
— Эти деньги я заработал на фазенде потом и кровью!
— Ну да, ты не жалел там сил, чтобы выслужиться перед своим тестем — кофейным бароном!
— Отец твоего мужа тоже не из бедняков, но его деньги устраивают тебя, потому что их приносит Марко Антонио. Я все понял!
Так, незаслуженно обижая друг друга, они ругались до тех пор, пока не начинали плакать дети. Это в какой-то мере отрезвляло Жулиану и Матео. Они умолкали, потом расходились по разным комнатам, но горечь взаимных обид накапливалась, отравляя их любовь и делая невыносимым совместное проживание под одной крышей.
Из-за этих постоянных ссор Матео был всегда мрачен и зол. Это вызывало неудовольствие Амадео.
— Ты думаешь не о работе, а только о Жулиане! Или — о Розане! У тебя все валится из рук. Зачем мне нужен компаньон, от которого нет никакого толку?
Матео не чувствовал за собой вины и считал, что Амадео просто к нему придирается.
— Ты совсем озверел с той поры, как женился на. Ортенсии и прибрал к рукам ее денежки! — сказал ему однажды Матео, не сдержав эмоций.
Амадео же, как потом выяснилось, только и ждал подобного срыва от Матео, чтобы расторгнуть с ним договор и быть единоличным, полновластным хозяином строительной фирмы.
— Я женился на Ортенсии по любви, а не по расчету, — заметил он, делая вид, что сильно обиделся на Матео. — Но мне действительно повезло разбогатеть, и это полностью изменило прежний расклад. Я хочу, чтобы ты вышел из нашего дела, и готов хоть сейчас выкупить твою часть акций! Теперь моим компаньоном будет Ортенсия! А ты... не останешься на улице, будешь работать здесь же, только — как мой подчиненный.
— Как ты великодушен! — саркастически усмехнулся Матео.
— Мне не нравится твой тон, — нахмурился Амадео. — Ты же знаешь, что правила игры всегда диктует тот, у кого есть деньги. Сейчас они есть у меня, ия вообще мог бы с тобой не церемониться.
— А ты... церемонишься?!
— Оставь эти издевки при себе! Я предложил тебе хорошую цену за акции. Ты согласен иx продать?
— Я готов сделать все, что угодно, лишь бы никогда больше с тобой не работать! — заявил разозленный Матео.
Лишившись работы и потеряв друга, он пошел со своей бедой к Жулиане. И она пожалела его:
— Ты можешь не ходить сегодня в свою комнату. Спи здесь, со мной. Только не трогай меня.
Это был первый шаг к их последующему примирению. Прощенный Жулианой, Матео воспрянул духом и стал искать новую работу.
А вот у Амадео вскоре после их разрыва начались серьезные неприятности: его стали вызывать в полицию по делу об убийстве Эрнандеса.
— Но разве убийца — не тот тип, который во всем сознался? — спросил Амадео следователя, и Эриберту весьма огорчил его своим ответом:
— Это признание очень похоже на самооговор.
— Но какой же нормальный человек станет такое на себя наговаривать! Он что, сумасшедший?
— Нет. Но иногда люди берут на себя чужую вину, если взамен им предлагают деньги. А у Жануариу были долги, и немалые, с которыми он не так давно полностью расплатился! Интересно, откуда бы он мог взять сразу столько денег, как вы полагаете?
— А я почем знаю! Я даже не был знаком с этим Жануариу!
— Зато вместе с ним одно время работал Антониу — ваш теперешний шурин.
— Ну и что? Мало ли с кем нам иногда приходится работать.
— Это верно, — согласился Эриберту. — Однако есть свидетель, видевший, как Антониу беседовал с Жануариу незадолго до этой странной явки с повинной. Вам известно, зачем они встречались?
— Нет. Но я думаю, это произошло случайно. Встретились на улице, поговорили о томo сeм и разошлись.
— Возможно, — не стал возражать Эриберту. — Вы можете быть свободны. Ас сеньором Антониу я сейчас побеседую отдельно...
Жулиана и Матео еще не успели окончательно помириться, как на них обрушилось страшное горе. Все произошло стремительно: вечером у Хуаниту поднялась температура, утром его отвезли в больницу, а спустя сутки он умер от дифтерии, которая в те времена считалась болезнью неизлечимой.
Эта непоправимая утрата вновь сблизила Жулиану и Матео. Объединенные общим горем, они теперь держались вместе, хотя их страдания от этого и не становились меньше. Особенно трудно им пришлось в первые дни после похорон, когда они безутешно плакали в своей опустевшей комнате, где не было даже Аниньи, потому что Марко Антонио увез ее к себе, опасаясь инфекции.